Дармиир ушел, а я еще некоторое время стояла в центре комнаты, не зная, куда себя деть. Под ногами бегала Огонек. Я прошла к кровати и, обняв подушку, разрыдалась.
Должно быть, это был первый раз, когда я действительно плакала.
Глава 16
Проснулась я рано: за окном начало светать. Покои я выбрала те, что напротив, — две уютные комнаты в светло-зеленых тонах, не менее роскошные, чем королевская спальня. Орма принесла мне часть моих вещей, а Огонек смогла раздобыть парочку книг из библиотеки. Поэтому весь вчерашний день я провела, изучая нравы и обычаи Эордании.
Например, когда у императора рождается наследник, то гуляния длятся неделю. Все увеселения оплачиваются из казны, а по улицам висят красные или синие бумажные фонари — в зависимости от пола ребенка. После семи дней эти фонари запускают в небо — и оно окрашивается в определенный цвет. Кстати, синий был цветом девочек — цветом непорочности, чистоты и благоразумия. Красный — для мальчиков, символизировал власть, силу и твердость духа.
На похороны в Эордании не принято надевать черное — считалось, что черный цвет может оскорбить того, кто уходит в мир иной. Если ты пришел в черном на чьи-то похороны, значит, при жизни на этого человека таил обиду и не отпустил её. Цветом искренней скорби считался кипенно-белый.
Невеста на свадьбе должна быть в синем — этот цвет вообще часто символизировал женщину, был переплетен с её чистотой, непорочностью и мягкостью. Значит, мое жемчужное платье на балу лишь для меня было символом невесты.
Чем больше я читала о нравах и обычаях, тем больше удивлялась и проникалась духом Эордании. Теперь это — мой дом. Я должна любить и уважать его, а также принимать.
Единственное, что я никак не могла принять и понять, это отношение к женщинам. Эордания была патриархальным государством, и о равноправии тут не слышали. Со временем я надеялась изменить положение вещей и внести свою лепту в историю.
— Ваше величество, вы уже проснулись? — Сделав книксен, Орма прошла к окну и раздвинула шторы. — Доброе утро!
— Доброе, — откликнулась я. — Как себя чувствует леди Лау?
— Не могу знать, ваше величество. Все хранится в строгой секретности. — Видя мое разочарование, девушка все же поделилась: — Хотя кое-что мне все же известно: сегодня герцог не выглядел таким опечаленным, как вчера. Стоит предположить, что леди Лау идет на поправку.
Я облегченно выдохнула, хотя сомнения все еще терзали меня. Орма помогла мне одеться. К приходу его величества я пила чай в гостиной. Дармиир вошел стремительно и, едва встретившись со мной взглядом, улыбнулся. Ларко сбежал по его плечу и прошел к своей паре. Та фыркнула и убежала от него. Гордая Огонек!