Вот как? Вирьяна, неужели ты подложила свою лучшую подругу под императора и была счастлива? Высокие супружеские отношения, ничего не скажешь! Но что могло случиться, что они стали именно ненавидеть друг друга? И что изменилось в самом императоре? Неужели все так, как он и говорит, и он действительно не хочет, чтобы ко мне «возвращалась память»? Что могут значить его слова?

— Не понимаю, — прошептала я. — Суженые могут изменять друг другу?

Данья отвела взгляд.

— Должно быть, оракул ошибся, указав на вас. По крайней мере, связь между вами так и не образовалась, связь настоящих суженых, — ответила Данья и поспешила меня заверить: — Но не расстраивайтесь, ваше величество, эта связь образуется со временем. У кого-то уходит пара дней, чтобы понять, что он влюбился, а кому-то требуются годы. Брачный ритуал — лишь защита от бастардов, связь суженых намного крепче и прочнее. Император верит, что еще не пришло время, поэтому не спешит разводиться с вами, а совет Эордании уже на взводе — они требуют от императора наследника и старательно сводят его с леди Лау. Они уверены, что она может дать ему то, что…

«Не можете вы», — мысленно закончила я за неё фразу. Данья же прикусила губу и замолчала.

Значит, Вирьяна все же не была суженой императора? Или еще не успела ею стать? Как сложно! Голова просто идет кругом. Почему мне так отчаянно хочется, чтобы она не была его суженой? Потому что тогда у меня будет возможность сбежать? Куда, в монастырь? Раз разводы тут запрещены.

Или же занять её место?

От последней мысли меня словно прошибло током, и я тряхнула головой.

— Мне не показалось, что Асира моя лучшая подруга, — немного переведя дыхание, прокомментировала я.

— Она уже давно не ваша подруга, ваше величество. Мы всего лишь фрейлины, и каждая держится за свое место. Мы все из знатных, но обедневших родов — эта должность наш шанс удачно выйти замуж. Только Асира начала со временем забывать, кто она, опьяненная близостью с императором. Асира стала слишком часто задирать нос, разговаривать в недозволительном тоне и… я думаю, она просто ревновала. Хотя ревности быть не должно, мы давно заметили, что даже к Асире император стал охладевать, с чем она никак не может смириться.

— Данья, скажи, почему ты не боишься мне об этом говорить? — неожиданно спросила я. — Ты не думай, мне нравится твоя откровенность, но все же… раз вы все меня так боялись, почему ты сейчас позволяешь себе откровенность?

— Вы другая, — вновь отведя взгляд, сказала тихоня. И взглянула мне в глаза. — Сейчас вы другая. Я больше не чувствую страха рядом с вами. Я это поняла еще в первый день, когда вы потеряли память. Это невозможно не заметить, ваше величество. Я лишь надеюсь, что вы не станете прежней и ваши отношения с его величеством наладятся. Эордании действительно нужен наследник.