— У вас есть фонарик, старшина? — спросил я.

— Есть, товарищ комкор!

Милиционер вынул из кармана плоский прямоугольный фонарик.

— Осветите лица пострадавших.

Он направил луч фонарика на работяг.

— Коркин, кто эти люди?

Бугор наклонился, всматриваясь.

— Васька Корнеев, плотник, — пробормотал он. — Тимоха Фокин, разнорабочий… Бля… что я бабам их скажу…

— Где прораб?

— Тута должон быть… — развел руками бригадир.

— Командира пожарного расчета ко мне.

Степанов кинулся исполнять. Вскоре ко мне подбежал совсем еще молоденький парень в робе пожарного и в каске.

— Командир отделения Иванов по вашему приказанию явился!

Я отвел его в сторонку, спросил:

— Все завалы разобрали, Иванов?

— Все, товарищ комкор. Обрушение произошло на одном участке, метров тридцать квадратных.

— И вытащили тоже всех?

— Всех, товарищ комкор.

— Ваше мнение, отделенный, почему рухнули балки?

Он помялся, наконец, проговорил, понизив голос:

— Похоже, взрывчатку заложили, товарищ комкор…

— Ясно. Доложите следователю.

Он взял под козырек.

— Разрешите идти, товарищ комкор?

— Идите.

Пожарный вернулся к своим. И в это время подъехала «эмка», из которой вышел какой-то чин в кожаном пальто и шапке «финке». За легковушкой подкатил грузовик, из кузова которого посыпались красноармейцы. Чин направился ко мне.

— Старший майор государственной безопасности Дерюгин, — представился он.

— Комкор Жуков, — ответил я, хотя он наверняка знал, с кем имеет дело. — Поздновато приехали, товарищ старший майор государственной безопасности. Я уже сделал за вас часть работы.

Дерюгин молчал. Видать, не хотел оправдываться перед армейским начальником.

— Пропал прораб Семенов, — смилостивился я. — Среди оказавшихся под завалами он не обнаружен. Пожарные подозревают, что балки не просто так рухнули. Работайте дальше, товарищ старший майор государственной безопасности.

Он хмуро козырнул. Прибывшие красноармейцы внутренних войск НКВД взяли район в оцепление, а я вернулся к своей машине. Ночь на дворе, надо хоть немного поспать. Через пятнадцать минут я уже входил в свой подъезд.

* * *

За множеством дел, связанных с укреплением обороноспособности страны и военно-технической модернизацией промышленности, я не забывал о приближающейся Зимней войне. Порой так и подмывало, как в плохих попаданческих романах обратиться к вождю.

«Товарищ Сталин, 26 ноября этого года белофинны обстреляют из артиллерийских орудий советскую деревню Майнила. Прорыв линии Маннергейма обернется серьезными потерями для Красной Армии…» и так далее.

Скорее всего, вождь мне не поверит, но и пассивно ожидать, когда наши бойцы начнут замерзать в финских снегах и гибнуть от «кукушек» я тоже не мог. Понятно, что за оставшиеся недели я не успею добиться поставок нового вооружения в армию.