Заранее решить проблемы с доставкой горючего, продовольствия и боеприпасов. Когда дороги засыпаны снегом, а в лесах бурелом, даже вполне обученные дивизии могут оказаться в оперативном окружении, что чревато разгромом.

Опять же — финские «кукушки» и их лыжные отряды способны нанести значительный урон. Если не обучить заранее красноармейцев и командиров способам борьбы с ними. И обязательно надо использовать маскировочные халаты и улучшить разведку.

Недооценили тогда применение авиации и тяжелой артиллерии. По крайней мере — с начала войны. А зря. Надо было вбомбить укрепления линии Маннергейма еще глубже, смешав финнов с их собственным дерьмом.

Еще надо было более оперативно реагировать и устранять ошибки. И никаких буденовок и шинелей в финских лесах. Полушубки, ватники, шапки-ушанки, валенки — без такой экипировки не выпускать на линию фронта ни одного подразделения.

Я и сам не заметил, как анализируя ошибки прошлого перешел к наброскам плана того, как не допустить их в будущем. Это для меня Зимняя война была горьким прологом к Великой Отечественной. Для других, она еще скрывалась в тумане грядущего.

Токио, загородный дом генерал-майора Катаямы

Генерал-майор Сётаро Катаяма сидел в своем кабинете, уставившись на свиток с каллиграфической надписью «Верность». Свиток висел криво. Он не находил в себе сил поправить его. Отставка. Позорная, тихая, под благовидным предлогом «по состоянию здоровья». Его карьера была окончена. Виски и саке не помогали заглушить горечь.

В дверь постучали. Экономка, испуганно кланяясь, доложила:

— Господин, вас желает видеть капитан Ватанабэ из Кэмпэйтай.

Катаяма нахмурился. Ватанабэ? Фамилия ничего ему не говорила. Человек из военной полиции — последний, кого ему хотелось сейчас видеть.

— Ведите его в гостиную, — буркнул он.

Капитан Ватанабэ, он же Юсио Танака, вошел в комнату с почтительным поклоном. Он был в безупречно выглаженной форме, его лицо выражало подобострастие и легкую скорбь.

— Господин генерал-майор, прошу прощения за беспокойство в столь трудный для вас час, — его голос был тихим и подобранным. — Разрешите выразить глубочайшее уважение к вашей службе.

— Юсио⁈ — изумился генерал-майор. — Но служанка назвала какого-то Ватанабэ из Кэмпэйтай!..

— Сейчас я Синтаро Ватанабэ, дядя. И вы скоро поймете — почему.

— Садитесь, капитан, — взяв себя в руки Катаяма указал на татами. — Чем обязан?

— Я занимаюсь… перепроверкой некоторых дел, связанных с недавними событиями на континенте, — мягко начал Танака. — В том числе, и вашего. К сожалению, мое заключение о несостоятельности обвинений в симпатиях к Западу… не было принято во внимание высшим руководством.