Развалины мельницы восточнее Белоострова
Алексей Иванович Воронов пробирался сквозь заснеженный бурелом, и каждый хруст ветки под валенком отдавался в его ушах пушечным выстрелом. В кармане галифе лежала записка от «В» и «донесение», полученное от Егорова.
Техник-интендант 2-го ранг оглянулся — за ним лишь глухая стена леса, а вокруг — предрассветная мгла. Никого. Перед ним выросли развалины старой мельницы, почерневшие от времени и непогоды. Он замер у обломка стены, сердце бешено колотилось.
— «Жаворонок»? — прозвучал прямо за спиной тихий голос.
Воронов вздрогнул и резко обернулся. Из тени, отбрасываемой огромным жерновом, вышел невысокий мужчина в красноармейской шинели и буденовке, с петлицами рядового. Его лицо было худым, аскетичным, а глаза смотрели с холодным, изучающим спокойствием.
— Я… я пришел, — выдохнул Воронов. — Разрешите доложить?
— Докладывай.
«Жаворонок» сбивчивым шепотом изложил все, что накопил в голове. А потом протянул бумажку, которую ему вручил Егоров. Финский агент схватил ее, развернул, прочел и покачал головой.
— Понятно, — разочарованно проговорил «Вяйнемейнен». — Мало того, что ты опаздываешь, так еще и твои донесения… — Он сделал легкий, пренебрежительный жест рукой, — пустая болтовня… «Комкор инспектирует». «Подготовка усилена…» Это не информация. Это газетная сводка.
— Я… я только устроился… доступ ограничен… — залепетал Воронов.
— Война не ждет, «Жаворонок», — назидательно произнес финский агент. — Концентрация войск завершена. Наступление начнется с часу на час. Нам нужен участок. Точный участок главного удара. Где Жуков сосредоточил свои танки и артиллерию? Хотя бы номера корпусов и дивизий.
— Я не знаю! Я техник-интендант! — почти взмолился «Жаворонок». — Я имею дело только с ведомостями на обмундирование. В лучшем случае — на продуктовое довольствие…
— Ведомости тоже могут говорить, — перебил его «Вяйнемейнен». — Куда шли основные потоки утепленного обмундирования? На какие части пришлись увеличенные нормы сухарей и концентратов? Собери эти данные. Быстро. Или… — он не договорил, но Воронов все понял.
Финн достал из-за пазухи маленький, туго набитый конверт.
— Это — за бумажку, которую ты мне да, а не за твои бредни. Следующая встреча через двое суток. Здесь же. Принесешь хоть что-нибудь полезное — получишь вдвое. Не принесешь… — он вложил конверт в окоченевшие пальцы Воронова, — пеняй на себя. Понял?
Не дожидаясь ответа, «Вяйнемейнен» бесшумно отступил в тень и растворился между деревьями. Воронов стоял, сжимая в руке конверт, чувствуя, как его тошнит от страха и унижения. Он снова был в ловушке, и на этот раз ему приказали сделать невозможное.