Малахов снова заносил правки.
— Срок на доработку — две недели, — объявил я. — После этого — повторные испытания в учебной дивизии. Если мои замечания устранят — выделим средства для разработки промышленных образцов. И представим наверх.
Они кивали, записывали. Я попрощался с товарищами учеными и направился к выходу из кабинета. Работа была проделана большая, но до совершенства еще далеко. Война не прощает мелочей. И я не собирался их прощать.
— Кстати, вы прикидывали, во что может обойтись один такой комплект при серийном производстве? — спросил я, оборачиваясь у двери.
— В серии, при массовом производстве… Мы посчитали, примерно, конечно, — Канарский замялся. — Около двухсот рублей. Бронежилет — самая дорогая часть.
— Ладно… В конце концов, жизнь красноармейца дороже, — отрезал я. — Подготовьте отчет для комиссии по реорганизации оборонной промышленности. С указанием примерной стоимости и сроков внедрения.
Токио, штаб-квартира Кэмпэйтай
Капитан Юсио Танака, он же Синтаро Ватанабэ — агент советской разведки под оперативным псевдонимом «Сокол», сидел в своем новом кабинете в штаб-квартире Кэмпэйтай, расположенном в японской столице.
Он не только получил повышение в должности после провала японской армии на Халхин-Голе, но и сменил место службы. Перемена неожиданная, однако логичная. Потеряв лицо на войне, империя нуждалась не только в козлах отпущения.
Те, кто доказал свою лояльность, ценились вдвойне. Правда, Ватанабэ все еще носил капитанские погоны, но теперь у него была служебная квартира в Токио, служебный автомобиль и доверие начальства.
На столе его лежало досье на родного дядю генерал-майора Сётаро Катаяму. Командуя оперативной группой 2-й дивизии Императорской армии, он не выполнил поставленную перед ним задачу ликвидировать, казалось бы уже разорванную в клочья группировку русских. И теперь находился под домашним арестом.
Бравый вояка не знал, что его делом занимается племянник, ведь он считал, что Юсио сгинул в степях Монголии. Сам Танака, понятно, не стремился с ним свидится и добрых чувств к родственнику не питал.
Заступись тогда Катаяма за племянника перед контрразведкой, глядишь, все могло пойти иначе, но сейчас Ватанабэ внимательно изучал донос одного из бывших подчиненных дяди, где было сказано, что тот замечен в симпатиях к западным демократиям.
Работа была рутинной, почти бюрократической. Анализ документов, проверка связей, составление докладных записок. Можно было просто оставаться в тени и исправно поставлять информацию в Москву, но «Сокол» думал и о том, как перевербовать дядю.