— Задача понятна, товарищ командующий.

Я повернулся к Копцу:

— Обеспечьте подавление ПВО и прикрытие с воздуха. Если британцы попытаются вмешаться, подойдя с моря, открывайте предупредительный огонь. Если пойдут на прорыв, докладывайте немедленно.

— Есть, товарищ командующий.

Москва. 17 ноября 1941 года.

Из прибывших рейсом из Стокгольма, только двое имели отношение к посольству Швеции. Густав Андерсон и Алек Снуур. И если первый был послан лишь для того, чтобы отвлечь внимание, то следовательно агентом является второй.

И пока контрразведка пасла ложную цель, этот настоящий агент мог уже выйти на связь с человеком Скорцени в Москве. Следовательно и яд для Мюллера уже мог быть передан в Лефортово. Как бы то ни было, наружка должна была найти Снуура.

Думая об этом, Кривцов вышел из кабинета начальника отделения, вышел во двор и сел в машину. Через двадцать минут поступил доклад, что Алек Снуур, прибывший тем же рейсом из Стокгольма, что и Андерсон, в настоящий момент находится в посольстве.

Смысла в этих сведениях не было ни малейшего. У Снуура дипломатический иммунитет и если его задерживать, то с поличным. В противном случае все это чревато международным скандалом, а следовательно, Берия снимет голову с него, майора госбезопасности.

Нужно было принимать решение, которое позволит схватить того, кому Снуур должен был передать средство устранения Мюллера. И Кривцов решил, что сейчас ему нужно быть в Лефортовской тюрьме.

Через час после того, как Андерсон встретился с Семеновым, плотный высокий мужчина вышел из своей квартиры, сел в троллейбус и доехал до Лефортова. У ворот тюрьмы он предъявил удостоверение сотрудника тюремного госпиталя.

По легенде, доктор Шульгин должен был сделать обход некоторых заболевших заключенных. Охрана пропустила его без задержек, потому что таков был приказ начальника тюрьмы, отданный по требованию майора государственной безопасности.

Сам Кривцов, находившийся в здании тюрьмы, получил сообщение:«Объект вошел. Направляется к больничному корпусу» , после чего был сопровожден лично капитаном госбезопасности Ивашко в бывшую камеру бывшего шефа Гестапо.

Утечку сведений о том, что особый заключенный переведен в тюремную больничку, распустили намеренно. После чего бывший шеф Гестапо был водворен в новую одиночную камеру, о чем знали только трое — Кривцов, Ивашко и сам Мюллер.

И теперь вместо него в камере при больничном корпусе лежал переодетый майор госбезопасности. Он валялся на койке, с забинтованной головой, лицом к стене, ожидая, когда лжемедик придет ему делать укол.