— И еще, — сказал я, — передайте в Москву, что операция «Разоружение» начата. Если союзники нарушают условия капитуляции, то мы восстанавливаем порядок.

— Будет сделано, товарищ командующий.

Москва, кабинет начальника Лефортовской тюрьмы. 19 ноября 1941 года.

Шульц сидел на стуле, опустив голову. Перед ним лежал акт экспертизы, в коем указывалось, что в шприце, из которого он собирался сделать укол «Мюллеру», содержится сильно действующий яд.

Кривцов не торопился. Он дал агенту время осознать, что провал окончателен. Потом произнес:

— Итак, следствием установлено, что вам было приказано ликвидировать Мюллера и передать подтверждение факта его смерти шведскому дипломатическому работнику Алеку Снууру. Где и когда должна состояться ваша встреча с ним?

Шульц молчал. Тогда майор госбезопасности пододвинул к нему фотографию — снимок его жены и дочери, сделанный в Берлине, еще в сороковом году, то есть именно тогда, когда Шульца забросили в СССР. Агент вытаращил глаза.

— Берлин в наших руках, — сказал Кривцов. — Если ваша семья жива, мы можем отыскать ее и обеспечить безопасность.

— Снуур ждет меня в гостинице в двадцать часов, сегодня, — не раздумывая, ответил агент.

— Если вы нам поможете, мы поможем вашим родным.

— Что я должен сделать?

— Встретиться со Снууром. Передать ему подтверждение. Как вы планировали это сделать?

— У меня должен быть конверт с фотографиями.

— У вас будут фотографии, — сказал Кривцов. — На них будет труп, загримированный под Мюллера. Вы передадите их Снууру.

— А что будет со мною?

— После тщательно проведенного расследования, советский суд решит вашу участь.

Шульц кивнул.

— Я согласен.

Кривцов поднялся, дал знак оперативникам.

— Подготовьте фотографии. И приведите его в порядок.

В девятнадцать часов Шульц вышел из Лефортова. Он шел неторопливо, как человек, выполнивший задание. В кармане лежал конверт с фотографиями — на них был мертвый мужчина, загримированный под Мюллера.

Работа была сделана быстро, но качественно — в тюремном морге нашли подходящее тело, загримировали, сфотографировали. Шульц зашел в кафе, которое находилось на первом этаже гостиницы, сел за столик, заказал кофе.

Через десять минут вошел Снуур. Он был в штатском, но его выдавала выправка, свойственная скорее военному, нежели гражданскому дипломату. Он сел напротив Шульгина-Шульца, кивнул ему.

— Все готово? — спросил он по-немецки.

— Да, — ответил агент, положив конверт на стол. — Ваша задание выполнено.

Снуур взял конверт, открыл, вынул фотографии. Внимательно рассмотрел, тщательно вглядываясь в изображение лежащего навзничь человека. Удовлетворенно кивнул, убрал снимки во внутренний карман.