Начальник особого оперативного отдела Оккупационных сил в Германии вытянулся по стойке смирно, понимая, что сейчас поступит приказ.

— Приказываю, — начал я, — изъять из лагерей всех старших и высших офицеров вермахта — генералов, полковников, штабных чинов. С этой целью подготовить временный лагерь для подготовки к отправке в СССР. Лагерь режимный, никаких «Красных Крестов».

— Если я правильно понял, операция должна быть совершенно секретной? — уточнил Грибник.

— Разумеется, — подтвердил я. — Действуйте по тихому. Официальная легенда — формируется международная комиссия, которая будет рассматривать личное дело каждого… В реальности, генералов размещайте отдельно. Полковников и прочие чины, рангом пониже — отдельно. И чтобы никаких контактов с внешним миром, писем, передач и тем более — «инспекторов Красного Креста», без нашего разрешения.

— Это большая операция, товарищ командующий, — заметил майор госбезопасности. — Потребуется много эшелонов и охраны.

— Свяжитесь с начальником службы тыла, пусть подготовит транспорт, разработает маршруты, пусть выделит вагоны и локомотивы. А главное — выделит помещение, какие-нибудь казармы с отоплением. Первым этапом пойдут генералы.

— Есть, товарищ командующий.

Грибник вышел. Я остался один, глядя в окно. За стеклом падал крупный снег. Берлин приспосабливался к новой жизни, а я готовился к новой войне. Британцы не оставят попыток подорвать наш контроль над Германией. Вот только я не собирался давать им шанса.

Лагерь для военнопленных № 285, окрестности Берлина. 26 ноября 1941 года.

Начальник особого оперативного отдела ОКС сидел в машине у ворот, вглядываясь в темноту за колючей проволокой. Британцы готовили провокацию не только в этом лагере, но подполье в других уже было разгромлено.

Вовремя перехваченные донесения, агентурные данные, показания задержанных связных — все указывало на то, что внутри двести восемьдесят пятого готовится мятеж. И за всем этим стоял «Санитар».

Майор госбезопасности не торопился. Он ждал, пока начнется чтобы ударить наверняка. Сегодня ночью, как он и рассчитывал, все должно было решиться. В 22:15 на вышках погасли прожекторы, погрузив внутреннюю территорию в темноту.

Из тени, у самого склада оружия, выскочили фигуры в рваной немецкой форме. Венк, высокий худощавый полковник, шел первым. За ним — еще несколько офицеров, а следом уже высыпали десятки военнопленных, вооруженные чем попало.

— Началось, — тихо сказал Грибник в микрофон портативной рации.

Венк остановился у склада. Кто-то из его людей сбил замок, другие ворвались внутрь. Через несколько минут они появились с лопатами и кирками, раздавая их тем, кто уже готов был к бунту. Лагерь ожил. Крики, свист, грохот ударов огласили ночь.