— Товарищи, разрешите мне поднять еще один, последний тост. Я хотел бы поднять тост за здоровье нашего Советского народа и, прежде всего, русского народа. Я пью, прежде всего, за здоровье русского народа потому, что он является наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза. Я поднимаю тост за здоровье русского народа потому, что он заслужил в этой войне общее признание, как руководящей силы Советского Союза среди всех народов нашей страны. Я поднимаю тост за здоровье русского народа не только потому, что он — руководящий народ, но и потому, что у него имеется ясный ум, стойкий характер и терпение. У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в июне–июле прошлого года, когда наша армия отступала, покидала родные нам села и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области, Прибалтики, покидала, потому что не было другого выхода. Иной народ мог бы сказать Правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Но русский народ не пошел на это, ибо он верил в правильность политики своего Правительства и пошел на жертвы, чтобы обеспечить разгром Германии. И это доверие русского народа Советскому правительству оказалась той решающей силой, которая обеспечила историческую победу над врагом человечества, — над фашизмом. Спасибо ему, русскому народу, за это доверие! За здоровье русского народа!

Далеко за полночь, когда зал гудел уже веселым, чуть хмельным шумом, а не официальным говором, я подошел к вождю.

— Товарищ Сталин, разрешите поздравить вас с Новым годом и Победой.

Он посмотрел на меня, слегка улыбнулся.

— Спасибо, товарищ Жуков. Вы тоже много сделали для этой Победы.

— Я сделал то, что должен был, — ответил я скромно.

— Это верно, — согласился вождь. — Скажите, как вам новая социалистическая Германия?

— Пока далека до идеала, товарищ Сталин, — ответил я. — Трудно, медленно, но мы справляемся.

Вождь кивнул, затянулся трубкой.

— Понимаю, товарищ Жуков, — ответил он, — но на отдых не рассчитывайте. Завтра заезжайте на огонек, будем говорить о будущем.

— Буду как штык, товарищ Сталин!

Он похлопал меня по руке и отошел к другим военачальникам. Праздник продолжался. Где-то в зале играла музыка, кто-то танцевал, кто-то говорил тосты. Праздник удался, но мысли о завтрашнем дне не давали мне покоя.

— Товарищ Маршал! — окликнул меня Поскребышев. — Позвонили из Главного штаба Военно-воздушных сил.

— Что случилось?