— Заговорит, — отмахнулся Берия. — Знаю я таких людей. Одиночество для них страшнее пыток.

— Тогда нужно, чтобы Реутов выглядел… не опасным. Интеллигентным, затравленным, не похожим на провокатора. Очки, сутулость, дрожащие руки. У него это есть от природы, ведь он ученый, а не боец.

— А если Канарис спросит, за что этот физик-шизик сидит? — в свою очередь спросил нарком госбезопасности.

— Реутов скажет правду, что пытался перейти линию фронта, чтобы предупредить европейских ученых о советском атомном проекте. Это ведь так и было. Правда, лучше любой легенды. Канарис сразу поймет, что перед ним не обычный заключенный. И оценит искренность собеседника.

— Хорошо, — Берия взял карандаш, начертил на листе несколько линий. — Что дальше?

— После осмотра обоих разведут. Реутова отправят этапом туда, куда вы его определите. Канарис вернется в свои апартаменты. Думаю, в течение суток он сам попросит свидания со следователем, чтобы доложить о том, что Реутов ему рассказал.

— Ты уверен, что адмирал не догадается, что Реутова ему подсадили?

— Если мы все сделаем чисто, то нет. Он сидит в камере, у него нет информации о внешнем мире. Получив столь важные сведения, адмирал, чтобы подчеркнуть свою лояльность, доложит о разговоре с беглым физиком следователю, а тот вызовет меня. А я уже официально предложу Канарису нам помочь.

— Хорошо, действуй. Завтра к девяти утра операция «Медосмотр» должна начаться.

— Есть, товарищ народный комиссар государственной безопасности.

Кривцов поднялся, взял портфель.

— И запомни, — остановил его Берия. — Если Канарис заподозрит, что мы его используем, операцию придется прекратить.

— Вас понял, товарищ народный комиссар государственной безопасности.

— Ступай.

КП у северо-восточных окраин Познани. 29 октября 1941 года.

Ночь прошла без сна. Я работал на КП, принимая доклады командармов. Познань была плотно блокирована, но не взята. Немцы оборонялись с ожесточением обреченных. Каждый форт приходилось брать с боем, каждый квартал — зачищать.

Маландин вошел, стряхивая с шинели капли утреннего дождя. Он только что вернулся с объезда передовых позиций, где уточнял нужды штурмующих город подразделений, командиры которых в пылу сражений, часто забывали запросить самое необходимое.

— Докладываю, товарищ Маршал. Подвоз боеприпасов, горючего и провианта наступающим частям и подразделениям обеспечен.

— Спасибо, Герман Капитонович. Отдыхайте.

— Отдохнем после Победы, товарищ командующий.

— Тоже верно.

Трофимов принес нам чаю с моими любимыми карамельками. Начштаба благодарно кивнул, но по его голодным глазам я понял, что одними карамельками его не насытишь. Благо ординарец у меня парень сообразительный, без команды понял, что следует делать.