— Извините, — прошептал он. — Вас тоже по… этапу?

Канарис повернул к нему голову. Вблизи лицо незнакомца казалось еще более изможденным. Очки в проволочной оправе то и дело сползали на нос. Пальцы заключенного дрожали, когда он их поправлял.

— Нет, — ответил адмирал по-русски. — Я здесь остаюсь… А вы?

— Этап. В какой-то гиблый лагерь на Урале, — с усмешкой откликнулся незнакомец. — Десять лет впаяли… За попытку перейти линию фронта.

— А зачем вы бежали? — спросил Канарис машинально, просто соскучившись по человеческому общению.

— Хотел предупредить, — тихо сказал тот, глядя в пол. — Они там, в лаборатории, создают такое… — Он запнулся, будто боясь произнести лишнее. — Оружие, которого мир еще не видел… Думаю, оно будет готово к концу года. Если немцы узнают, может быть, остановятся, да теперь уж поздно, наверное…

Канарис насторожился. Он не знал, кто перед ним — провокатор или случайный сосед по скамейке в тюремной больничке, но инстинкты разведчика включились мгновенно. Они велели выяснить все, что можно.

— Вы физик? — спросил он осторожно.

— Ядерщик, — ответил сосед, и в голосе его прозвучала гордость, смешанная с отчаянием. — Работал у Курчатова. Видел, как они строят реактор. Слышал, о чем говорят. Цепная реакция уже управляема… Они смогут сделать бомбу мощностью двадцать килотонн, не меньше… Американцы даже не начали, немцы только собираются… А у наших она может уже есть… — Он покосился на Канариса. — Вы понимаете, что это значит?

Адмирал молчал, лихорадочно перебирая варианты. Если этот человек говорит правду, то это значит, что русские либо уже обладают перспективной системой вооружения небывалой мощи, либо скоро будут ею обладать.

— Откуда мне знать, что вы не лжете? — спросил он.

— А зачем мне врать? — физик горько усмехнулся. — Меня все равно отправят на Урал. Десятка и пять по рогам… Может, и больше. Жена осталась в Москве, не знаю, жива ли. А вы… ведь тоже сидите, так что какая разница.

— Прекратить разговоры! — рявкнул собеседник лейтенанта и добавил: — Заключенный Реутов, на медосмотр, живо!

Физик поднялся, не глядя на Канариса, поплелся к двери. Назад он не вышел. Видимо, из осмотровой был другой выход. Адмирал пребывал как в тумане. Она даже не запомнил, как сам проходил медицинское освидетельствование.

Он размышлял. Фамилия Реутов ему ни о чем не говорила. А вот фамилию Курчатов он слышал от Остера. Это был русский физик, предположительно руководитель советского атомного проекта… Цепная реакция, двадцать килотонн. Если все это правда…

Канарис понимал, что русские могли устроить провокацию. Они знали, что он разведчик, и могли подсадить к нему провокатора… Вот только, зачем? Он и так охотно сотрудничает… Странно было бы устраивать ему проверку путем столь примитивной подсадки.