— Так уж и не берут? — недобро улыбнулась Агата Карловна, забила гол в матче и

двумя когтистыми пальцами поправила очки.

Пациент в ответ глубоко вздохнул.

— Ну-у, берут иногда, — с натугой согласился он. — Но, как правило, только то, что мало касается подлинных озарений. В основном тянутся ко всякой бяке. Я же говорю, нарыв ещё тот. Я ведь рэп придумал, чтобы пытать их. А они чего?

— Чего? — переспросила психоаналитик, разгадав два слова в клубке букв.

— Читают его! И пытают друг друга. Я им главное пел, а они — читают! Это ж как надо было исказить.

— Понимаю.

— Столько с ними мороки, суеты, разочарований. Бывало, спросишь: «Вернуть душу-то?», а он отвечает: «Ой, да не морочьте мне голову, уважаемый. Где душа, а где мой новый телефон?».

Агата Карловна швырнула вампира в людишек пальцами на нарисованной рогатке, и вывела следом:

«Прогрессирующая мания величая. Синдром Наполеона. Нужны солнечные ванны, а также покой. Желательно в цепях. Продолжительный покой под пристальным наблюдением санитаров как вариант».

— А что, если… не давать? — вдруг заявила доктор и хлопнула ладонью по тетради.

— КАК ЭТО НЕ ДАВАТЬ? — возмутился пациент, и тут же добавил. — А если привыкнут?

Агата Карловна поднялась из-за стула, подняла руки вверх и поиграла пальцами. Пациент начал повторять движения за ней.

— Мы страдали, мы пытали, наши пальчики устали, — начала разминку банши. — Теперь успокойтесь, ваше монструозное великолепие. Сделайте глубокий вдох и медленно выдохните. Постарайтесь вернуть мысли в позитивное русло, вы слишком напряжены. Теперь снова глубоко вдохните… Прекрасно. Ну? Всё в порядке?

— Да, герр доктор.

— Вот и замечательно! Итак, некие недобрые люди создают вам проблемы. И они — ваши подопечные, хотят они того или нет. Расскажите мне, что это за люди? Откуда они взялись в вашей жизни? И главное, как давно завелись? Травили ли вы их дихлофосом, как тараканов или применяли мазь, как от вшей?

Бааль-Зебуб округлил глаза. На этот вопрос он затруднялся ответить точно. Травил, да. Применял разное, химическое, биологическое, пение гроулингом… Но, чтобы прям как вшей или тараканов — нет. Кому же тогда служить?

— Понимаете, доктор, — проговорил он доверчиво, разводя руками. — Мне очень сложно назвать конкретную группу людей, которая причиняет проблем больше, нежели другая. И уж тем более конкретную эпоху, когда всё это было. Карма, или как её иногда называют,Воздаяние , объединяет по отношению ко мне их всех. Причёмво все времена .

— Карма?

— Я предполагаю, что люди — это часть моей ужасной жизненной кармы. Да-да! Нечто вроде наказания, понимаете? Так сказать, кара за шалости двух первыхмиллиардов лет . Но тогда все были молодыми. За что наказывать-то?