Она улыбнулась и благодарно кивнула.
— И всё-таки, вы самую малость ошиблись, — хмыкнул я. Выражение лица боярыни стало удивлённым, — кое-что после стычки с теми бандитами я чувствую.
— И что же?
— Облегчение. Оттого, что их телами занялся ваш род, и мне не придётся придумывать, как отделаться от полиции.
Морозова на миг в удивление округлила глаза, а затем усмехнулась.
— Возможно, вам удалось бы всё списать на самооборону, но… — она помрачнела и вздохнула. — Хорошо, что всё хорошо закончилось.
Подняв бокал, она припала к нему пухлыми губами и выпила за один присест сразу больше половины. Всё-таки сегодня эта женщина испытала сильное потрясение.
— Спасибо, Аскольд, — еле слышно пробормотала она в мою сторону. — Если бы не вы… Если бы вас рядом не было…
Она сжала губы и потянулась к красивой бутылке. Но я опередил её, и сам разлил остатки содержимого по бокалам.
— Галантно, — улыбнулась боярыня и потянулась рукой куда-то под стол. Через несколько секунд дверь в гостиную распахнулась. — Антон, ещё вина, — глянув на дворецкого, велела женщина. Затем снова перевела взгляд на меня. На дне её карих глаз я видел давнюю тоску по сильному плечу.
— За то, чтобы все страшные ситуации разрешались наилучшим образом, — произнёс я тост.
Боярыня грустно улыбнулась, зазвенел хрусталь, мы выпили и одновременно потянулись к закускам. Она случайно заделала мою ладонь, но руку, как смущающая школьница, не отдёрнула. Напротив, продлила этот момент на пару секунд.
— Хороший тост, — проговорила она, наконец положив закуску в рот. — Хороший, но наивный.
— Отчаяться легко, — парировал я. — Сложно не сдаваться несмотря на трудности. Сложно продолжать бороться, находясь в безвыходной ситуации. Сложно верить в лучшее, когда вокруг тебя мрак.
— Хм… — она склонила голову набок. — От многих подобные слова звучали бы как пустой пафос. Но вам почему-то удаётся говорить их так, что мне хочется верить. Что ж, за то, чтобы слова не расходились с делом.
Мы допили остатки вина из первой бутылки, и как раз в этот момент вернулся молчаливый дворецкий с новой бутылкой, очередной порцией закусок и чистыми бокалами. Наполнив их, он бесшумно растворился, не забыв закрыть за собой дверь.
— И я ведь понимаю, о чём вы… — пробормотала боярыня, покачивая вино в своём бокале. — Я прошла через это. Через этот ужас! — вскинула она голову, поморщилась и снова припала к бокалу. — Я знаю, каково чувствовать, что твой род умирает. На моих глазах тогда, четыре года назад, в глупой войне один за другим умирали члены моего рода … Всё, что мне оставалось — верить. Верить в то, что мой ребёнок переживёт войну… И… Аскольд… Сегодня я испытала тот же ужас… — она задрожала и тихо заплакала, потянувшись ко мне, как утопающий хватается за соломинку. Я пересел к ней на софу и заключил в крепкие объятья.