— Такое бывает после сильного стресса, когда нервная система восстанавливается, — ответил я.
Возле дверей гостиной, замерев в одной позе, стоял дворецкий.
— Антон, принеси вино белое и закуски, — приказала Морозова и снова повернулась ко мне. — Удивительно другое, — улыбнулась она, — Никита давно не плакал при посторонних. Даже при мне теперь это редкое явление. Он держит себя в руках. Несмотря на то, что ему всего восемь, он старается соответствовать должности главы рода. Даже… сегодня… — тихо проговорила и вздохнула, — даже пережив весь этот ужас, он держался! Изо всех сил он старался не показывать слабости слугам! Но полностью открылся вам, — боярыня снова улыбнулась.
Когда мы вошли в гостиную, боярыня села на софу и жестом предложила мне сесть в кресло, стоящее рядом.
— Я рад, что сумел оказаться полезным, — спокойно ответил я.
В этот момент в гостиную вошёл дворецкий с подносом, на котором стояла бутылка вина, два пустых бокала и многоярусная тарелка с закусками: кубиками сыра разного вида, тарталетками с креветками, крохотными помидорами и ещё чем-то, неопределяемым на вид.
— Вы же не откажете мне в своей компании? — многозначительным взглядом посмотрев на бутылку, спросила боярыня.
— Ну что вы, как я могу отказать такой гостеприимной хозяйке? — улыбнулся я.
На её лице мелькнула полуулыбка. Проследив за тем, как дворецкий наполнил бокалы, она проговорила:
— Антон, оставь нас.
Поклонившись, старик молча удалился, прикрыв за собой двустворчатые двери.
— Ну что ж, позвольте выпить за вас, Аскольд, — подняла она бокал. — За то, что по воле богов вы оказались в нужном месте и в нужное время!
— Благодарю, Екатерина Алексеевна! — кивнул я. Хрустальные бокалы звякнули, соприкасаясь, и мне на язык упали первые капли терпкого напитка. Вкусно! Этот вечер уже не первый раз тешит мою гедонистическую натуру.
Поглотив пикантную тарталетку, я расслабленно откинулся на спинку кресла. Жить хорошо! А хорошо жить, как тут говорят, ещё лучше.
Боярыня с любопытством рассматривала меня, о чём-то размышляя. Спустя двенадцать секунд молчания она наконец заговорила:
— Вы необычный человек, Аскольд. Сложно поверить, что вы семнадцатилетний простолюдин.
— Почему же? — усмехнулся я.
— Например, потому, что сегодня вы убили двух человек. Отъявленных мерзавцев и преступников! — злобно прошипела она, и тут же спокойней продолжила: — Но тем не менее двух человек. Не похоже, что вы переживаете об этом. Как и о том, что сейчас пьёте вино с регентом боярского рода.
— А зачем мне переживать об уже случившемся? — спросил я, снова потянувшись к бокалу. — Ситуация требовала действовать наверняка, чтобы ни одна случайная техника или пуля не задела беззащитного ребёнка.