Гордая орлица, привязанная за лапу…

И как Годуновы вообще столько лет удерживают власть в своих руках? Действительно, что ли, устраняют лишних Рюриковичей? Ведь простой народ верит, что боги даруют императору силу защищать империю в обмен на годы жизни членов императорского рода. Потому простолюдины не особо удивляются ранним смертям императоров.

А ещё никто из подданных не знает, сколько в императорской семье детей. Официально объявляют лишь о появлении наследника, а показывают его только тогда, когда он достигает совершеннолетия.

Размышляя обо всём этом, я стоял недалеко от столика с тарталетками в гордом одиночестве. Императрица подходила в основном к таким одиночкам, изредка к тем, кто стоял по двое, и ни разу к компаниям из трёх и более человек. Немного странно, что она лавирует между лицеистами, как крейсер между астероидами. Логичней было бы, если бы подходили к ней.

Но такое её поведение создаёт впечатление, что императрица на самом деле заинтересована в общении с подданными.

О, к Арвину подошла и что-то говорит.

Глянула в мою сторону.

Дальше говорит с Арвином… Хм, её величество заметила, что великая княгиня Тверская что-то обсуждает с главой охраны императрицы. Отправила одну из служанок разобраться.

Всё, с Арвином закончила. Идёт в мою сторону…

Остановилась возле Шапочкиной… Хм, послала вторую служанку к дальнему столику. И теперь вместе с Шапочкиной и третьей служанкой вновь направилась ко мне.

— Ваше Величество, — я отвесил почтительный поклон, когда компания остановилась возле моего столика с тарталетками.

— Аскольд Игоревич, вот мы и снова встретились, — неторопливо проговорила Елизавета Александровна. — Признаюсь, мне не терпелось познакомиться с настолько выдающимся представителем непривилегированного сословия. Расскажите, что вы испытали, выиграв турнир?

— Удовлетворение от достижения поставленной цели, Ваше Величество, — ровным тоном ответил я.

— Всего лишь удовлетворение? Вас не радует победа?

— Радует. Но я не настолько люблю битвы, чтобы радоваться одной победе. Победа ради победы без какой-то иной цели не по мне.

— Достойная позиция, — кивнула собеседница.

В этот момент в отдалении послышался звон разбившейся посуды. Императрица закатила глаза и обернулась на звук.

— Ну конечно, это она! — недовольно воскликнула Её Величество. — Боги, насколько же я великодушна, раз держу при себе эту недотёпу! Кира, дорогая, прошу тебя, сходи разберись с этим недоразумением. Мне стыдно перед Надеждой Григорьевной за нашу Марту, — обратилась она к третьей и единственной в данный момент её служанке.