— И как это понять?

— Следи за сэром Палмерстоном. Он — что твой флюгер. Четко улавливает настроение толпы.

— А что лорд Мельбурн? Все еще на коне? Я присутствовал при странной сцене в Аскоте. Толпа кричала королеве: «Миссис Мельбурн!» Что это значит? Кого не спрошу, все отмалчиваются.

Спенсер задумался. Немного поколебавшись, он ответил:

— Наведи справки, что значит «кризис в спальне».

— Опять загадки? В некоторой доли изящной театральности тебе никогда нельзя было отказать! — я приподнял руку с кружкой, демонстрируя, что пью за него.

— Ты же не ждешь, что я вот так просто сразу выложу все свои карты в разговоре с тем, кто для меня и моей партии является врагом? — Спенсер улыбнулся.

— Да, не жду.

— Напрасно. Ты никогда уже не станешь врагом лично для меня.

— Но это странно, Эдмонд.

— Отнюдь! Мы с тобой всегда были в одной связке. И мы с тобой всегда шли опасными маршрутами. И пожелай я или ты, поступить, вроде бы правильно, и убить врага… И что бы тогда случилось?

— Ну, раз мы в связке, погибли бы оба.

— Видишь, как все просто! Хотя и невероятно сложно и необычно? Согласись, — Спенсер улыбнулся.

— Согласен. Только все это касалось нашей прежней жизни, Эдмонд. Мы сейчас с тобой не в связке. Не лезем в горы. Принцип уже не работает! Разве не так?

— До поры! — кивнул Спенсер. — До тех пор, пока мы не восстановим эту связку!

Тут он внимательно посмотрел на меня.

— О, я знаю этот взгляд! — я, хоть и удивился, но удержался, чтобы не показать ни своей растерянности, ни своего изумления. — С этого места — поподробнее, Эдмонд. Что ты задумал?

— Я хочу попасть в Восточную Черкесию! — Спенсер сказал это так просто, будто предлагал нам выйти из дома, перейти улицу и продолжить наш разговор в пабе напротив.

— Старая добрая Англия уже не так будоражит? — я усмехнулся. — Надоели перины, одеяла, подушки. Хочется под открытое небо, спать, завернувшись в бурку под завывание вьюги на перевале, дорогой друг?

— Не скрою, — Эдмонд взгляда не отводил, — и по этому скучаю. Но главное, моя работа! Мое предназначение!

Тут он малость передавил с пафосом, что указывало на то, что немного прикрывает все свои цели.

— И что тебе велит твое предназначение?

— Коста! — Эдмонд попытался сбить меня с ироничного тона. — Ты знаешь, как я серьезно отношусь к писательскому труду!

— Извини! Я слушаю.

Спенсер удовлетворенно кивнул головой.

— Я мечтаю написать книгу о шейхе Мансуре, о его образе в поэтических сказаниях прошлого! — выдал он мне, опять чуть передавив с пафосом.

Я сделал вид, что оценил, что впечатлен. Наклонился к нему. Он, ожидавший от меня объятий, тоже поддался вперед. Радостные чертенята плясали в его глазах.