Отступившие горцы постарались. Максимально испортили старую тропу. Пришлось приступить к взрывным работам. Два дня рвали порохом скалы и вручную высекали ступеньки. Саперы работали, не покладая рук. Пробили спуск, назвав его Кирки, к небольшой площадке у подошвы южного склона. 27-го мая на нее сошла часть войск. Перед ними была крутая глубокая балка. Направо лежала долина, ведущая к Андии. Налево — постепенно сужающаяся дорога, переходящая в узкую тропу. Нависающие над ней вершины хребта были заняты горцами, приготовившими бревна и камни, чтобы славно «угостить» урусов.

(вот так примерно выглядело устройство военных дорог в Дагестане — рисунок Т. Горшельта)

Ни травы, ни топлива. Отряд разделили, отправив часть сил к ближайшим аулам, чтобы разобрать их на дрова. Что не смогли унести с собой, то разрушили. Для защиты спуска начали возводить укрепление, назвав его Удачное. Вася, услыхав название, похмыкал: ничего «удачного» вокруг не наблюдалось. Кирки был настолько трудным спуском, что войска сходили вниз еще день. Орудия и повозки спускали на руках. Было решено двигаться дальше налегке, оставив тяжелые повозки на вершине в вагенбурге и взяв с собой лишь восемь орудий. Охранять лагерь оставили 3-й батальон апшеронцев. Отряду Дорохова было приказано возвращаться к Хубарским высотам и действовать между ними и Внезапной, охраняя пути снабжения Чеченского отряда.

— Руфин Иванович! — обратился Вася к командиру. — Я тебя ранее ни о чем не просил. Все делал, как ты приказывал. Людей натаскивал для скрытых налетов. Сам чеченов резал. Богом заклинаю: отпусти меня с куринцами! Чую, на смерть идет полк. Не могу в стороне остаться.

Дорохов вздохнул. Ему и самому не хотелось возвращаться, когда впереди всех ждет невероятная слава! Но приказ есть приказ. Без надежного снабжения Чеченский отряд сгинет в горах.

— Черт с тобой! Отпущу! Смотри, не опозорь наш летучий отряд! Хотя кому я это говорю⁈ Сам не погибни! Чтоб грудь была в крестах, а не голова в кустах. Напишу письмо полковнику, отдашь ему.

«Александр Павлович! — написал в частном письме Руфин. — Возвращаю вам на время ваш удивительный штуцер и человека при нем. Унтер-офицер Девяткин — отличный солдат. Вам он пригодится больше, чем мне. Сберегите мне его, сделайте милость».

Неподалеку загрохотали пушки. Задрав под немыслимым углом единороги, артиллеристы пытались закинуть гранаты на вершины, с которых горцы скатывали вниз каменья.

Вася переоделся. Снова оказался в солдатском мундире и сапогах. Лишь папаху оставил. Ночевки на вершине многому научили. Отдал мешок с черкеской, буркой и чувяками командиру, внимательно следившему за работой артиллеристов.