— Живучая, — сплюнул главный. — Брать живьем!

Их оставалось трое.

Лубэй отбивалась как истинный воин — зло, красиво, с отчаянной решимостью. Но как бы искуссна она не была, все равно не смогла бы отбится от тех, у кого зачарованные сети.

— Беги! — буквально выдохнула из последних сил.

— Еще чего!, — она уворачивалась, выбила одному челюсть, но второй успел набросить сеть, и она запнувшись упала, зарычав от ярости. — Когда я отсюда выберусь… Лучше вам быть где - то очень далеко!

— Заткните обеих! — гаркнул главный.

Последнее, что я запомнила — это как нас закинули в повозку, и где-то вдалеке слышались крики и звон оружия. Я даже догадываюсь, кто там наконец - то спохватился.

— Идиоты, — прошептала я, теряя сознание. — Ну почему вы не смотрите за своими девушками?

В чувство меня привел запах сырости, крыс и чего - то тухлого.

— О, очнулась, — раздалось справа.

Лубэй сидела, прислонившись к стене, с таким видом, будто она не на вонючем сене сидит, а на скучном светском приеме.

— Ты как? — прохрипела я.

— Жить буду. А вот тот, кто это устроил — не уверена. — она подергала веревки. — Связали как новогодний окорок. Еще и блокиратор надели. Как у тебя с магией?

— Подавитель сознания, — я закрыла глаза. — Эффект должен скоро выветриться. Если, конечно, мы доживем до этого момента.

— Оптимистично.

— Это у нас семейное.

Я огляделась. Камера как камера — каменные стены, солома, ведро в углу (надеюсь, пустое), и…

— Вы кто? — спросила я у двух фигур, сидящих в дальнем углу.

Фигуры подняли головы. Одна — взрослая женщина, с благородной осанкой и рыжеватыми волосами. Вторая — молодая, лет семнадцати, с бледным, заплаканным лицом.

— Неужели я настолько плохо выгляжу, что меня не возможно узнать? — с усмешкой спросила женщина.

— Императрица?! — воскликнула я, чувствуя, как мое лицо вытягивается. — Ваше Величество, прошу прощения, не признала сразу.

— Ну в нынешней ситуации, думаю переживу, — она горько хмыкнула. — Мы уже здесь четвертые сутки.

— Я так понимаю, вы уже в курсе событий... — вздохнула Лубэй.

— Увы, — кивнула императрица. — Нас с дочерью держат тут только ради того, чтобы после подмены показать народу для их спокойствия, а затем объявить о нашем желании уехать в монастырь, молится за благополучие Империи.

— Оригинально, — оценила я. — И главное — ничего заумного.

— Вы всегда так… оптимистичны в плену? — принцесса подняла на меня заплаканные глаза.

— Милая, если я перестану шутить, значит, нам пора одевать белые тапочки, — ответила я. — А пока я еще могу зубоскалить, все не так страшно.

— Она права, — Лубэй кивнула. — Паника — не выход. Лучше думайте, как выбраться.