— Это… это не мое! — глаза графини округлились, но испуг она, честно говоря, изображать не умела от слова совсем. У нее получалась скорее привычная высокомерная гримаса с выпученными глазами.

— Ваш перстень, — я кивнула на массивный камень. — Тот самый, который вы забыли снять, когда приходили ко мне в темницу в гости. Мастер, который его делал, оказался очень общительным. Особенно после того, как мы оплатили счет за материалы, который вы оставили без своего высочайшего внимания..

Графиня побелела. Бокал выпал из ее руки, разбился, и красное вино разлилось по полу как кровь. Очень драматично получилось, я оценила.

— Графиня ди Мортейн, — император поднялся с трона, и его голос прозвучал так, что даже стены, кажется, присели от неожиданности, — вы арестованы по обвинению в государственной измене, покушении на жизнь монарха и организации похищения маркизы ди Роумен.

— Это заговор! — заверещала она, когда стража сомкнулась вокруг. — Меня подставили! Эта выскочка… Она виновата!

— Осторожнее, графиня, — перебила я, поправляя выбившуюся прядь. — А то я еще и за клевету жалобу подам.

Она заткнулась. Смотрела на меня с такой лютой ненавистью, что я почти прониклась уважением.

— Уведите, — кивнул Деймон.

Но женщина вдруг рассмеялась. Так... по-настоящему — с надрывом, с истерикой, с осознанием собственного краха.

— Вы думаете, это я? — она с презрением выплюнула слова. — Я всего лишь пешка! А он… Он скоро получит желаемое, и вы все… вы все сдохнете!

— Он? — я приподняла бровь. — У нас тут драматическое выступление ? Кто он, графиня? Имя, дата рождения, любимый цвет, группа крови, место проживания? Хочется, знаети ли, конкретики.

— Я не знаю, — прошипела она. — Никто не знает. Он слишком хорошо скрывает свою личность.

— Ну и ладно, — пожала плечами я. — Не хотите, как хотите. Может соседство с крысами и клопами сделает вас сговорчивее.

Ее уволокли. Гости, которые явно ждали более кровавого финала, разочарованно загудели и обсуждали произошедшее громким шепотом.

Император поднял руку.

— Думаю, что на этом наш бал закончится. Прошу всех разойтись. Завтра я сделаю официальное заявление.

Толпа начала редеть. Я выдохнула — и тут почувствовала на себе взгляд. Тяжелый, липкий...

Оливия.

Она стояла в двух шагах, бледная, с красными глазами, и сжимала в пальцах кружевной веер так, что побелели костяшки палцев.

— Леди Ванесса, — голос ее дрожал. — Мне… мне нужно с вами поговорить. О том, что случилось...

— Оливия, я сейчас не в силах выслушивать оправдания в духе «я не знала, что она хотела сделать» и так далее. Давайте перенесем на завтра.