— Эдмонд! Думаю, нам ничего не угрожает, кроме переизбытка греческих эмоций! Потерпите, скоро будем на месте!

— На месте — чего, Коста? Нашего упокоения?

— Предполагаю, нашего чествования!

Я угадал. Нас занесли в знакомый двор с тутовым деревом, аккуратно спустили на землю рядом с накрытыми столами, упиравшимися в ворота.

Майор скомандовал:

— Господа обер- и унтер-офицеры! Стройся!

Толпа греков, обряженная в военную форму, мигом исполнила команду. Теперь перед нашими глазами стояла не банда налетчиков-пиратов, а шеренга из темно-зеленых мундиров с золотыми пуговицами. Над красными стоячими воротниками красовались серьезные лица совершенно разбойничьего вида — все, как на подбор, усачи с саблями и пистолетами в кобурах на боку.

— Для встречи справа — на КРА… — строй единым порывом взметнул правые локти под прямым углом к подбородку; сабли выдвинулись наполовину из ножен. — УЛ!

Сабли взметнулись вверх под углом 75 градусов. Затем руки опустились, острия смотрели теперь в землю.

— Приветствуем героев! — выкрикнул майор.

Строй смешался. Офицеры, пристроив сабли обратно в ножны, снова окружили нас гомонящей толпой. Видимо, горячая кровь предков-корсаров и воинская дисциплина плохо уживались друг с другом. Все наперебой выкрикивали здравницы в наш адрес и требовали выпить вина.

— Коста! — взмолился Спенсер. — Объясните, что происходит! Я ничего не понимаю!

— Они считают, что мы совершили героический поступок, выкрав Марию и Яниса прямо из-под носа турок! И накрыли столы в нашу честь! Предполагаю, сестра проболталась.

Зря я грешил на сестру. Оказалось, что проговорился Янис, которого активно учили две недели моего отсутствия греческому языку всей семьей. Правда, выдал он меня как-то по-детски, ничего толком не объяснив. Но опытный капитан тут же вцепился в Марию и все у нее выведал.

Далее включилось сарафанное радио. Приезжавшим в гости сослуживцам выдавалась под рюмочку леденящая кровь версия похищения. Страсти нарастали. И к моему возвращению весь офицерский состав греческого Балаклавского батальона непременно желал устроить торжественный банкет со всеми возможными атрибутами воинского приветствия.

— В таких людях, как ты, Коста Варвакис, обретаем мы заново веру в дух непокоренный, чем славилась древняя Эллада! Отцы наши и деды, ни бога, ни черта не боясь, были такими же сорвиголовами. Кто привел нас сюда, на берега Тавриды? Адмирал Ламброс Кацонис, король Спарты![1] Он жену свою Ангелину в набеге взял в полон. Ныне сын их — наш командир! Думали мы, угас мятежный дух у греков после обретения независимости. Ошибались! Перед нами — живое доказательство нашего заблуждения. Слава Косте и соратнику его, англичанину Спенсеру!