Наутро Шеломо вызвался стать моим проводником, позвав в помощь лишь одного татарина. В нашем распоряжении были две неутомленные лошади, потому менять их смысла не было. Моего Боливара освободили от моей тушки. Он весело трусил за нами, пока мы выезжали из аула.
Перед нами был высокий подъем, густо поросший лесом. Сквозь него вели петляющие узкие козьи тропы, порою настолько крутые, что приходилось идти на своих двоих и тащить лошадь за собой. Дул сильный северный ветер, деревья качались, гнулись, но не ломались.
Измученные, мы выбрались на плато, на котором весело журчал ручеек с кристально чистой водой. Ветер свистел в ушах. Внизу перед нами раскинулась яркая панорама Ялтинской голубой бухты с белыми парусами. Но радости я не испытывал. Почти километр густо заросшего сосновым лесом спуска — такого крутого, что сердце замирало — не мог не вызвать у меня вопрос: как мы все это преодолеем?
[1] Ногайская или крымская горная порода лошадей сегодня на сегодняшний день утеряна. Это были на удивление выносливые лошади, с очень сильными ногами, высотой в холке не более 1.2–1.3 м.
[2] Наряд ювелира взят из описания костюма Симхи Бобовича, принимавшего императора Николая I. Зеленый цвет был категорически запрещен у турок и других мусульман. Яркие краски — у евреев. Вот и пойди, пойми, кем были караимы.
[3] Вероятно, Коста услышал качучу, модный в то время танец родом из Испании. В 1836 году его уже знала вся Европа. Или мотивы крымских цыган удивительно переплетались с музыкой цыган Пиренеев. Этот казус отметили в своих воспоминаниях путешественники, побывавшие в Чуфут-Кале в 1830−1840-х гг.
Глава 22 Из турок в греки
Тропа вниз напоминала опрокинутый набок след молнии в виде узкой борозды. Мы двигались почти параллельно плато, которое раскинулось на вершине гряды, по причудливому горному серпантину. Пробирались практически через чащу, рискуя переломать ноги о корни и борясь с густым кустарником-яйцерезкой. То справа, то слева встречались бездонные обрывы. Сосны, похожие на итальянские пинии, выступали скорее заграждением, чем препятствием, но протискиваться между смолистыми стволами — врагу не пожелаешь. За несколько часов спуска мы преодолели хорошо если треть пути.
Остановились на поросшей мхом ровной площадке. Передохнули. Двинулись дальше.
Теперь нам предстоял спуск по совершенно круглым горам, лишенным и подобия тропы. Лошади шли осторожно, сами выбирая направление. Их не пугало, что склон падал почти отвесно вниз. Даже не вздрагивали, когда из-под копыт срывался камень, устремлявшийся вниз, увлекая другие.