В таверне меня ждали. Не только Померанцев, но и Умут-ага. Он терпеливо сидел за столом, пока я работал со стряпчим. И даже когда я вышел от него, Умут не бросился ко мне, соблюдая конспирацию.

— Через двадцать минут на старом месте, — шепнул ему, проходя мимо.

Умут кивнул, встал из-за стола.

…Женщины были заняты хозяйством. С утра еще распотрошили все одеяла. Вынули из них, промыли и просушили баранью шерсть. И теперь сидя на земле вокруг полотнища, на котором лежала эта шерсть, взбивали её длинными палками.

— А Янис где? — спросил подойдя.

— С Иоанисом в подвале, — ответила сестра.

— Что он там делает? — удивился я.

— А что он там может делать после того, как ты подарил моему непутевому два пуда сахара? — заворчала Варвара. — Учит теперь мальчика самогонку гнать!

— Ну, это всегда в жизни пригодится! — решил я. — Сестра, одевайся, нужно одно дело решить.

— Со стряпчим? — спросила сестра, вставая.

— Да.

Сестра пошла переодеваться. Я заглянул в подвал.

— Коста! — обрадовался Ваня. — В самый раз подошел! Давай, сними первую пробу.

— Спасибо, Иоанис! Сейчас не могу. Янис, пойдем. Ты мне нужен.

Сестра была уже готова.

— Мы на полчасика. — предупредил я Эльбиду и Варвару.

— Сколько нужно, столько и делайте свои дела! — успокоила кума.

По дороге к таверне сестра ни о чем не спрашивала. Было видно, что порывалась, чувствуя, как обычно, по моему состоянию что-то необычное и из ряда вон выходящее, но сдерживала себя. Когда подошли к таверне и я повел их в обход, сестра бросила на меня недоуменный взгляд.

— Все хорошо, сестра! Ты только не волнуйся!

Обошли таверну. Шли к знакомым валунам. Умут, видимо, услышав наши шаги, не выдержал, выглянул из-за каменюки…

Янис опередил всех.

— Папа! — крикнул племянник и бросился к отцу.

У сестры и Умута подкосились ноги. Он присел, разведя руки, готовые к объятьям. Шаг навстречу он сделать не смог. Сестра вскрикнула, оперлась на меня. И сейчас была похожа на рыбу, выброшенную на берег — хватала ртом воздух. Наконец, совладала с собой. Бросилась к мужу. Оба они уже рыдали. И все трое говорили хором. Умут уже держал сына на руках и крепко прижимал к себе сестру. Не переставая, целовал их поочередно.

И какая бы у человека не была нервная система, но смотреть сейчас на них без слез было невозможно. Я огляделся, думая куда себя деть. Посмотрел вверх на строящуюся церковь. Пошел к ней. Когда проходил мимо своей семьи, Умут бросил короткий и полный благодарности взгляд.

— Я подойду через десять минут, — шепнул ему.

— Благослови тебя Аллах! — кивнул он мне в ответ.