Месье Амбаль был прекрасным поваром и прежде держал ресторан.
— Увы, господа, но местные татары — не большие ценители хорошей кухни. Они ни разу не спросили у меня свиных ножек с трюфелями![4]
Не мудрено, что он прогорел с таким подходом и был вынужден переключиться на гостиничный бизнес. Это же надо такое придумать — предлагать мусульманам свинину! Достаточно оглянуться вокруг: город хоть и губернский, но все еще хранит многие черты азиатчины.
Спенсер прервал мои критические мысли:
— Взгляни, Коста! Кто этот господин, что уселся в дилижанс на Евпаторию? Не Вангелий ли Померанцев?
Я, было, обрадовался, что не придется тратить время на поиски стряпчего. Он должен был уже закончить с оформлением акций.
Акции! Меня вдруг осенило. Этот мараз убегает с моими акциями!
Я выскочил из ресторана, но опоздал. Кучер дилижанса щелкнул кнутом, и четверка лошадей рванула с места.
Мне оставалось лишь глотать поднятую им пыль.
[1] Расценки взяты из предложения в 1834-м году гостиницы «Аю-Даг», принадлежавшей гр. М. С. Воронцову.
[2] На отсутствие гостиниц в Севастополе жаловались многие путешественники.
[3] Мотивы баронессы Жульетты Беркгейм, женщины в полном расцвете сил, но оставившей мужа ради проживания с Голицыной, вызывали немало пересудов в обществе. Но завещание многое расставило по своим местам. Впрочем, счастья «Новый свет» ее дочери, Юлии Беркгейм, не принес: она бездарно промотала доставшееся наследство.
[4] Реальная, при всей ее абсурдности, история.
Глава 24 Развод на доверии
Прощайте мои мечты на жизнь рантье! Все пропало! Все, нажитое непосильным трудом! Акции — три, куртки замшевые — две… Какие куртки? Вконец спятил?
— Что случилось, Коста? — Спенсер был уже рядом.
— Похоже, кто-то решил на мне поживиться!
— Ааа… Все понятно. Померанцев явился в Контору общества дилижансов, предъявил записку Воронцова и переоформил акции на себя. И теперь убегает, чтобы выиграть несколько дней. Вероятно, он знает о нашем отъезде.
— Сам ему сказал, — буркнул я раздраженно. — Ведь это ты мне посоветовал кого-то вперед отправить.
— Не мог же я допустить мысли, что ты передашь акции, человеку, не достойному доверия?
Что на это ответить? Сам виноват. Сам лопух!
— Не унывай, кунак! Жизнь — как женщина: то пышным задом повернется, то плоской грудью…
Тоже мне, английский юмор! Уж кому-кому, а англичанам известны не понаслышке дамы-«плоскодонки» Туманного Альбиона и их ледяная холодность. Опять не о том думаю…
— Коста, черт побери! Приди в себя! Из каких только передряг мы ни выбирались! В погоню! Впрочем, сие досадное происшествие не меняет наших планов. Мы так и так собирались в Евпаторию.