Все караимы дружно загалдели:

— Единственное место, где этот вор может скрываться — это грязи.

— Эээ… Я понимаю, что в грязи Померанцеву самое место, но…

— Коста! — к нам подошел Спенсер. — Сакские грязи! Новооткрытый курорт в 17-ти верстах от города. Грязевое озеро… Уверяют, что они лечат от всех болезней. Очередная выдумка русских. Грязи помогут, в лучшем случае, от ревматизма или кожного заболевания. Но люди в изрядном числе стекаются туда, чтобы принимать ванны.

— Вы правы, господин, — поклонился караим, приложив руку к сердцу. — Лишь там, в толпе людской, вор может затеряться. Мы вам поможем его найти и тем искупим проступок наших братьев.

— Я давно простил Шеломо! Он мне помог со стройкой и в сложном переходе через хребет Яйла.

— Этого мало, господин! Мы так считаем! Вы проявили великодушие. Протянули руку павшим, хотя могли их сдать солдатам. Мы хотим отблагодарить.

Караимы быстро организовали нам повозки, и наш караван тронулся к Сакам.

Озеро, почти все покрытое жидкой грязью, выглядело… забавно. Из него торчало множество голов — курящих, едящих, пьющих, смеющихся, поющих и стонущих.

— Более комичную сцену трудно себе вообразить, — оценил панораму Эдмонд, обмахиваясь своей шляпой.

Солнце палило нещадно, словно мы попали в ад. Между принимающими грязи сновали татарчата, разносившие еду и напитки, похожие на маленьких черных чертей. Некоторые дамы в сорочках до пят и ночных шапочках плавали на чем-то вроде надувных матрасов или циновок, а их слуги заботливо укрывали их зонтиком.

— Как же мы отыщем здесь Померанцева? — волновался я. — В грязь не полезу.

Старший группы, так нам и не представившийся, пожал плечами.

— Подождем на берегу! Никуда от нас не денется.

Я вспомнил польский фильм «Дежа вю», где главного одесского мафиози вычислили в грязевом санатории, окатив из шланга. Тут, на берегу, роль шланга выполняли кабинки-купальни. Воду то и дело подвозили. Смыть липкую грязь — дело непростое.

Вечерело. Летний зной отступал. Человеческих голов в озере становилось все меньше и меньше. Наконец, я вычислил вора, несмотря на то, что он измазал грязью лицо, будто тактической раскраской. Но бравого десантника из него не вышло — наоборот, жалкая ничтожная личность, как выразился бы о нем Паниковский.

— Померанцев! Прекращайте свои игры в прятки, — закричал я с берега. — Все равно вам некуда деваться! Не будете же вы ночевать в грязи! Еще утонете ненароком.

— Я боюсь ваших абреков! — жалобно ответил Вангелий, задрав вверх черные руки, похожие на уродливые ветки в зимнем лесу.

— Ничего с вами не сделают! Вам еще предстоит акции на меня переписать!