— Не трудно! Продолжай! — благосклонно кивнул мне Бобович.

— Еще нам нужно добраться до Варны.

— Это уже труднее. Между Евпаторией и турецкими портами нет прямого сообщения. Завтра я посажу вас на пароход до Одессы в компании наших купцов, которые везут туда крымские яблоки. Очень доходное дело, между прочим… — он замер на секунду, затем продолжил. — Далее вам лучше проследовать по суше до Дуная и там сесть на австрийский пароход, который ходит строго по расписанию.

— Почему не морем до Варны? — решил вмешаться Спенсер и уточнить.

— Потому что вы не сможете точно рассчитать время отплытия из Одессы. Хочу предупредить вас сразу: покинуть пределы Империи — нелегкое дело. Вам придется собрать много подписей — от полицейского начальника до портового офицера — и лишь затем вы получите нужную отметку в своем паспорте. Приготовьтесь заплатить пошлину и давать взятки. Иначе заставить чиновника делать свою работу невозможно.

— И много нам придется платить? — расстроено спросил прижимистый Спенсер.

— Вы — англичанин, вам выйдет дороже, — сообщил нам, как неизбежное, караим. — Рублей сто.

— Сто рублей⁈ — вскричал Спенсер. — Это же цена билета первого класса в Стамбул!

— Увы. Такова правда жизни, — развел руками Бобович. — Но это не все ваши грядущие трудности. От вас потребуют дать публичное объявление в газетах. Следует сообщить о желании покинуть страну, чтобы с вас могли взыскать долги.

— Но у меня нет долгов перед русскими!

— Тогда вам потребуется надежный поручитель! Или придется ждать три недели с момента публикации объявления.

— Немыслимо! Мои планы на дальнейшее путешествие не терпят столь длительной задержки.

— Найдите поручителя, — спокойно объяснил Бобович.

— Все мои русские друзья-аристократы сейчас находятся здесь, в Крыму.

— Быть может, консул Йимс поможет? — подсказал я.

— Консул подойдет, — подтвердил важно гамах. — Еще я порекомендовал бы выдать вашего спутника за вашего слугу. Вы серьезно сократите свои расходы.

— От всей души благодарю вас! — сказал я и смутился.

Моя фраза прозвучала весьма двусмысленно: фактически мне посоветовали вернуться к прежнему статусу. Круг замкнулся: как приехал слугой в Одессу, так слугой и уеду. Уроборос — змей, кусающий свой хвост. Плак-плак.

— Немыслимо! — снова жалобно повторил Спенсер, хватаясь за голову. И явно не из-за меня.

Еще как мыслимо! Когда мы попали в Одессу, Эдмонд сполна вкусил «прелестей» бюрократической машины Российской Империи. Его гоняли из одного конца города в другой, держали на пороге приемных, откровенно вымогали взятки, а иногда просто насмехались. Причём, как я узнал от Проскурина, никто не давал команды его мурыжить. Просто таковой оказалась безжалостная система. И установленное железной рукой императора Николая беспрекословное следование закону, порой доходящее до абсурда. Но все же я не исключал, что мытарства Спенсера — прощальный подарок де Витта, который не любил проигрывать.