— Да, ладно тебе! — я успокоился. — Понимаю, что не мог. Иначе хана моей легенде.
Проскурин расплылся в улыбке.
— Дык! — видимо, у него от восторга перехватило дыхание, поскольку больше он не смог что-либо произнести.
— Вот тебе и дык, и шмяк! — я рассмеялся. — Слышал наш разговор со Спенсером?
— А то! — к Проскурину вернулась способность говорить.
— Что думаешь?
— Хитер ты, грека! Что я могу еще думать? Ловко ты его на крючок подцепил! Я там аж чуть не расплакался, слушая, как вы тут братались! Ты представляешь, как там в канцелярии новороссийского наместника будут довольны⁈
Я скромно молчал.
— То-то же! — Проскурин оправился. — Ладно, побегу, доложусь! Да и тебе, англичашка прав, спать нужно, отдыхать и поправляться. Больше встречаться до твоего отъезда не будем. В случае нужды передашь записку через Адонию.
Я кивнул.
— Ты точно не в обиде? — Проскурин все-таки жаждал железных гарантий.
— Точно, точно! Хочешь даже облобызаемся? — я улыбнулся.
Проскурин шутки не понял. Чуть не бросился радостно на грудь. Пришлось его притормозить и аккуратно троекратно, как и полагается, расцеловаться, не отрывая голову от подушки.
— Ну, все! Побежал! Ты сейчас ни о чем не волнуйся. Если что нужно, только свистни!
Проскурин вышел.
Выдохнуть я не успел. В дверях уже стояли сестра и Микри. На подносе в руках сестры, судя по быстро разнесшемуся запаху, лежала только что приготовленная печенка. Микри держала в руках кувшин с вином. Я понял, что жутко проголодался.
Глава 11 Стипль-чез по-одесски
Прошла неделя после операции, как снова меня навестил Спенсер.
Он с упоением мне рассказывал про посещение итальянской оперы «Il Furioso» в местном театре в компании с Нарышкиными.
— Роль «маньяка» исполнял синьор Марини. Несравненный актер! Его игра сделала бы честь театрам европейских столиц. Одесский же, хоть и храм искусства, но вызывает некоторые нарекания. Он мал, коридоры низкие, нет отдельных выходов на верхние ярусы. При входе, между колонн, ветер доставляет массу неудобств декольтированным дамам. Все толкаются в партере, ибо мест с номерами нет. Этакое сообщество любителей Мельпомены! Но вот что удивительно. Среди театральной публики я заметил много евреев. Они — ярые поклонники оперы. Такие овации они устраивали певицам!
— Наверное, переехали сюда из Вены или Львова? — предположил я.
— Возможно, возможно. В Австрии, общеизвестно, оперу весьма ценят. Но бог с ним, с театром… Как твое здоровье, кунак? Как твоя рана?
— Иду на поправку стремительным шагом! Шов сформировался, нитки уже удалили, нагноения нет. Конечно, придется избегать физических нагрузок в ближайший месяц. Но доктор говорит, что молодой организм справится успешно.