— Ну, нет, Коста! Так я с тобой никогда не расплачусь! И разве это просьба⁈ Разве это масштаб⁈ Будем считать, что это просто небольшая услуга, — тут Спенсер выступил прям как Воланд, простивший Маргарите её просьбу о платке Фриды. — Да и твою сестру можно понять! Если честно, и меня Одесса немного пугает. Безусловно, чувствуется, что город этот в скором времени достигнет хороших высот. Но пока он достигнет… — Спенсер опять изящно потряс рукой. — Решено: твои родственники поедут с нами в Крым! Но! — тут Спенсер опять сделал жест, вытянув руку вперед, чтобы остановить мою благодарность. — Я очень надеюсь, что судьба, все-таки, предоставит мне шанс отплатить тебе по достоинству за спасение моей жизни!

«В общем: не будет мне покоя, пока жив Джавдет!» — усмехнулся я про себя, благодарным кивком успокоив Спенсера.

— С’est magnifique! — Спенсер был совершенно счастлив. — Ну, друг мой, я совсем тебя заболтал. А тебе нужно сейчас много есть, много спать. Так что, откланиваюсь!

Мы опять пожали друг другу руки. Спенсер вышел.

Я откинулся на подушки. Выдохнул.

«Кажется, у меня неплохо получилось!» — подумал. Тут, чтобы не отпугнуть удачу, наивно плюнул три раза через левое плечо. Думал, дотянуться до стула, на котором сидел Спенсер, чтобы еще и три раза постучать по дереву, как услышал знакомый звук на балконе.

«Опять чертовка лезет!» — посмотрел в сторону балкона, ожидая явления Микри.

Челюсть моя невольно поползла вниз, когда в комнату тихо проскользнул… Проскурин. Сапоги при этом держал в руках.

«Словно водевиль какой-то!» — успел подумать.

— Проскурин! — зло прошептал, оглядываясь на дверь комнаты. — Какого черта? Ты в своем уме?

— Да ты не волнуйся, Коста! — Проскурин присел на стул, стал натягивать сапоги.

— Как это не волнуйся⁈ А, если…

— Да, ни хрена бы он не заметил! — Проскурин понимал причину моего беспокойства. — Я видел, как он к тебе шел. Чуть подождал. С сестрой твоей договорился. И когда она чашку с чаем несла, сапоги снял и проскользнул в комнату Адонии. И к тебе залез, как только убедился, что он сел в дрожки.

Он уже надел второй сапог, выдохнул.

— Не ссы! — все-таки его солдафонство периодически вылезало наружу.

— Да тут впору и обделаться! — я все никак не мог успокоиться. — Ну, и чего ты приперся? Сейчас. Не опоздал?

— Ну, давай, давай, ругай меня! — Проскурин склонил повинную голову.

— Да, ну тебя!

— Коста, ну ты чего? Что я нелюдь, не понимаю, что ли, как ты обижен? Ну, ты сам посуди, как бы я влез туда? Как бы я к тебе на помощь пришел? Думаешь, не хотел, струсил? Да чтоб меня разорвало, если я не хотел или струсил! — Проскурин перекрестился.