Ритм ускорялся. Все вскочили. Глаза греков горели. Знакомые и незнакомые мотивы сплетались, рождая нечто новое — волшебное. Зовущее вдаль. Быть может, домой, на Архипелаг…

— Вместе! — хором грохнул «зал».

Для сиртаки нужна не скрипка. Это не чардаш. И не барабаны. Это не лезгинка. Нужны мандолина и бузуки. Но кого это сейчас волновало⁈

— Вместе!

— Дядя Ваня! — заорал я, впервые так назвав Мавромихали, но он понял. — Иди к нам. Этот танец придумал человек со сломанной ногой. Спенсер! Ну же! Кунак не оставит друга одного!

К нам присоединились, помимо приглашенных, несколько самых отважных. Теперь наш ряд занимал почти все свободное пространство.

— Вместе!

Когда ритм достиг апогея, многие танцевали за своими столами, отбросив стулья в сторону и положив руки на плечи соседей. И так — на бис — повторилось несколько раз…

— За Косту! За самого веселого грека! — крикнул кум, поднимая свой бокал.

— За Косту! За нашего героя! — крикнул Ваня, поднимая стакан с кизиловой.

— За Косту! Моего кунака и друга! — поддержал их Эдмонд.

— За Косту! Вместе! — закричал весь «зал».

… Не расходились всю ночь. Пели, плясали, пили вино, которого не хватило. Порывались отправиться громить винный подвал Голицыной, но женщины остановили. Под утро всей гурьбой пошли провожать меня и Спенсера до остановки дилижанса на Симферополь.

Сестра вцепилась в меня, не отпуская ни на секунду, словно думая, что мы видимся в последний раз. Я ничего ей не рассказал. Лишь предупредил, что уеду надолго. Она плакала мне в плечо.

«Откуда у нее столько слез только берется? — подумал я. — Если бы за слезы платили деньги, нам бы таверна была не нужна!»

Плечо уже болело от дружеских хлопков. Бравый отставной капитан хлюпал носом, наравне со своим «курятником», сокрушаясь, что бабы его снова затопчут. Кум всем хвалился, какого родственника себе отхватил.

— Да! — соглашались греки. — Егор Георгиев своего не упустит!

Тут Ваня взял да спросил:

— А куда вы, собственно, едете, господа хорошие?

— В Черкесию. — ответил я.

Веселье с лиц офицеров смахнуло как не бывало. Военные, они сразу сообразили, что в гости к горцам не минеральную водичку пить едут. Там идёт война. А, значит, моя миссия — из разряда тех, о которых вслух не говорят.

Покончив со слезами и объятиями, уселись со Спенсером в экипаж. Заняли открытые задние места, чтобы полюбоваться напоследок видами Южного берега Крыма. Вернусь ли я когда-нибудь обратно? Что сказать этой ласковой ко мне земле: прощай или до свидания?

По ровному шоссе быстро добрались до центра крымской столицы. Нас высадили у отеля «Евпатория». Отсюда отходили кареты и на Восточное побережье. На ближайший рейс мест не было, поэтому решили отобедать у француза — хозяина гостиницы, а потом поискать извозчика.