[2] Считалось, что семьи рабов нельзя разлучать. Чушь! Это не выдуманная нами история. Ее рассказал Теофил Лапинский, польский авантюрист, воевавший в Черкесии на стороне горцев после Крымской войны. Его книга называется «Горцы Кавказа и их освободительная война против русских».
Глава 14 Смерть поэта
В кунацкой, вроде, не было жарко, но лицо у меня горело. Битый час я не мог сдвинуть с мертвой точки свое дело. Все трое моих собеседников-убыхов, Гетше, Эбар и Эдик-бей, принадлежали к роду Фабуа — к той его ветви, что славилась особым упрямством. О нем меня заранее предупредил Керантух через одного из рабов. Но предостережение мало помогло. Проломить стену своенравия братьев Эбара и Эдик-бея не смог бы и самый опытный переговорщик.
Гетше был старейшиной аула, давшим нам кров. Он отстранился от разговора. Не пытался ни остановить мои уговоры, ни подтолкнуть братьев к изменению позиции. Ему вообще было фиолетово, до чего мы договоримся. Он торопился отправиться под мыс Адлер во главе отряда из убыхского аула.
Разговор вели на турецком. Все, кто занимались работорговлей, знали его прекрасно. Выучили, когда ездили в Константинополь или когда общались с купцами. Почему Керантух не владел турецким, было загадкой. Наверное, его воспитывали далеко от побережья, в семье аталыка из Закубанья.
Обстоятельства, определившие позицию братьев, были таковы. Их семья имела многолетнюю вражду с одним абхазским родом. Средний брат, в доме которого обитала Тамара, был убит два дня назад. Нарвался на засаду на побережье, когда возвращался домой из Бамбор, куда ездил, передать письмо в Вани с требованием о выкупе.
Дорога между Бамборами и Гаграми издревле славилась своими разбойниками. Леса близко подходили к береговой полосе. Обстрелять любой отряд из густой чащи труда не составляло. Там ежемесячно гибли десятки русских, абхазов и черкесов.
Но с владельцем Тамары случилось иное. Он нарвался на своего кровника на узкой тропе. Не долго раздумывая, абхазец разрядил свои пистолеты в голову убыха, да и был таков. Он был в своем праве. Как раз была очередь абхазцев забрать жизнь своего личного врага.
Канла, кровная вражда, регулировалась строгими правилами. Ни одно из них не было нарушено. Убийство случилось не под крышей дома. Не в имении знатного рода, взявшего под свое покровительство семью, опасавшуюся мести. Не в священной роще. Просто убых, похитивший Тамару, нарвался. Я был этому крайне рад, хотя вида не показывал.
Теперь пришла очередь мстить братьям Фабуа. Они не стали откладывать дело в долгий ящик. Собрали отряд и напали на абхазский аул. Многих убили. Сожгли посевы. Угнали скот. Чем больше вреда удавалось нанести своим противникам, тем больше чести. Я плохо понимал, что тут благородного в убийстве домочадцев семьи кровника. Но, увы, таковы были правила. Резня порой доходила до того, что с лица Земли стирался целый род. С этим пытались бороться, придумывали разные ухищрения, вплоть до усыновления ребенка, похищенного из дома врага. Но с убыхами такой номер не проходил. Их недаром прозвали самым воинственным народом Черкесии.