Лука поджидал меня у входа. Заметно нервничал. Переминался с ноги на ногу.
— Уф! — облегченно воскликнул он. — Боялся, ты не придешь!
— Привык выполнять свои обещания! — улыбнулся я.
— И я! — он потряс бутылкой голландского джина. — У Белла одолжил!
— Скажи уж честно. Стибрил?
— Позаимствовал! — ответил он уклончиво.
— Уверяю! Если ты наказал Белла на джин, буду только рад! В три раза вкуснее покажется!
— Сейчас проверим! Куда двинем? К тебе или в кабак?
— Кабаками сыт по горло! Два месяца из них не вылезал!
Мы поднялись ко мне в комнату. Выставил на стол кружки. Георгий распечатал бутылку, разлил.
— Давай! Сними пробу! — предложил мне.
Меня уговаривать было не нужно. Лихо опрокинул. Стряхнул последние капли на пол.
— Ну, как? — спросил Лука, нюхая напиток в своей кружке
— Забористый! — ответил я и с удивлением отметил, что закружилась голова. — Ты чего не пьешь?
— Один момент!
Я видел не одного, а двух греков. В глазах расплывалось, голос Луки звучал откуда-то издали. Он поставил свою кружку обратно на стол и помахал ладонью у меня перед глазами.
«Что со мной? — подумал отстраненно. — Меня отравили?».
Я навалился грудью на стол, чтобы не упасть. И отключился.
[1] Именно так и случится во время Синопского сражения. Эскадра Нахимова потеряет весь такелаж, но выиграет битву. Объятые пламенем корабли турок станут выбрасываться на берег и взрываться.
Глава 11 Прорыв блокады
Я очнулся от пушечного выстрела. Громыхнуло где-то рядом, почти под ухом. Не то чтобы очень громко, но мне хватило.
Недоуменно потряс головой. Где я? Соображалось туго, будто мозги в кисель превратились. И света было очень мало. Помещение, в котором я непонятным образом оказался, напоминало захламлённый чулан. Какие-то тюки, чемоданы, седло, связка ружей в чехлах. Сам я разлегся на циновке. Все в той же черкеске, которая была на мне, когда мы пили с Лукой.
Прошло 5 минут.
«Лука? Пили?»
Прошло 6 минут.
«Кажется, пил один я.»
Прошло 7 минут.
" Тогда, где мой собутыльник?"
Прошло 10 минут.
"Почему нет моего кинжала? Что с моим золотишком? Золото! Моё золото! Моя прелесть!'
Я похлопал себя по животу. Пояса на месте не было, как и револьверов.
Прошло 10 минут 15 секунд.
Мозги заработали существенно шустрее. Вот что делает с человеком презренный металл!
На земле весь род людской
Чтит один кумир священный
Он реальный царь вселенной
Тот кумир телец златой
Люди гибнут за металл!"
Люди мрут за изумруд!
Аплодисменты, переходящие в овацию, за прекрасное исполнение. И за новое прочтение классического текста и «удивительную» рифму: мрут — изумруд!