Мы стояли на берегу главной гавани Батумского пашалыка. Она была плотно заставлена всеми видами торговых турецких судов. Их бессовестно задранные кормы, удерживаемые на длинных канатах, качались на волнах в нескольких десятках метров от нас. Среди этого сборища прадедушек торгового флота гордо выделялась своими изящными обводами шхуна английской постройки. Шлюпки сновали туда-сюда, дабы заполнить ее трюмы. Белл был торговцем, хотя и производил впечатление чиновника. О своей выгоде он предпочитал не забывать, зорко приглядываясь к товарам конкурентов.

— Я не повезу лошадей на борту. Разве что могу купить эту пару изможденных черкесских коней фунтов по пятнадцать за каждого. Что скажете, мистер Спенсер?

Эдмонд даже ухом не повел от такого бессовестного предложения своего коллеги по шпионскому цеху. Из Белла — такой же торговец, как из меня — оперный певец. И он, и я — мы оба бесконечно фальшивили. Впрочем, изображать торговца хрипатому Джеймсу все ж было легче. Наглость заменяла ему торговую сметку.

— Лошади не мои, дорогой мистер Белл. Они — добыча храброго воина, которого вы упорно пытаетесь выставить служкой. Я — о Косте. Уточняю на всякий случай, чтобы не вышло недоразумения.

Мы поделили добычу, не доезжая Батума. Спенсер забрал себе самый лучший кинжал. Не из-за денег. Как память о страшном приключении. По идее, ему бы щепку сохранить из борта «Блиды» или камушек из скалы перед Гаграми. Вот, где были самые ужасные моменты нашей поездки, не считая Одесских мин! Но щепку, как и скальный обломок, на ковер не пристроишь. Так что остался кинжал. Только кинжал!

Белл вытаращился на нас в полном изумлении. Будто в первый раз заметил наши изгвазданные черкески и глубокие тени под глазами на осунувшихся лицах. И сделал странные выводы.

— Эй, бичо! Я тебе милость оказал. Цена отличная!

Что!!! Он назвал меня мальчиком⁈ Слугой, таскающим за толстыми матронами корзины на базаре⁈ Я схватился за кинжал на поясе, но прежде сдвинул в ладонь нож Бахадура.

Эдмонд прыгнул на меня. Повис на плечах.

— Немедленно извинитесь, болван! — закричал он с надрывом Беллу. Тот испуганно хлопал глазами и никак не мог запустить свою дырявую шарманку под названием речевой аппарат. — Коста, Коста! Все, все! Он — идиот. Не ведает, с кем говорит! Ты сам утверждал: нет уорку чести прирезать слабого!

Я слегка расслабился. Строго взглянул на дрожащего Белла. Задвинул кинжал обратно в ножны.

— Ты, мистер бей-инглез, следи за своим языком! Наслушался на базаре непонятных слов! А смысла не понял! Ты меня мальчиком назвал! Двусмысленно назвал! На первый раз тебя прощаю, но в следующий…