— Расстроился? Так доля наша такая — Государю служить верой и правдой! Ты же русский подданный! — тут Эсмонт решил сменить кнут на пряник. — Приглашаю тебя на обед в свою кают-компанию! Когда тебе еще доведется за адмиральским столом посидеть!

«В гробу я видел ваш стол — хоть адмиральский, хоть контр-адмиральский! Вот же мотает меня последнюю неделю! То пальцами ем в стылой кунацкой, то в цепях в вонючем трюме еле ложку до рта доношу. Теперь мучайся с серебром столовым да с хрусталем! Нет, не задалась у меня любовь с Черноморским флотом!» — в сердцах подвел я итог нашей беседы, понуро бредя за Эсмонтом в кают-компанию для старших офицеров.

… Предупреждение о том, что штаб-офицеры меня замучают, оказалось вещим. До рассвета чертил с ними планы, вспоминая ширину речек, висячие мосты, открытые пространства и глухие чащобы, урочища с брошенными хижинами и господствующие высоты в районе мыса Адлер. Не сложно было сложить дважды два. Флотские готовили десант в окрестностях имения Гассан-бея.

Чувствовал ли я себя подонком, наводя пушки на владения Хоттабыча? Однозначно. Он спас меня на скале у Гагр. Дал мне пищу и кровь. Помог экипироваться для прорыва через Главный Кавказский хребет. Я был знаком с его сыном и будущей невесткой. Общался с его домочадцами. Даже видел колено его старшей жены! И теперь его предал. Сдал с потрохами. Мне не помог совет де Витта. Не выходило отбросить нравственную брезгливость. Было тошно на душе, даже несмотря на то, что Хоттабыч был сторонником английского короля. То есть врагом.

Единственное, что меня примиряло с самим собой — это то, что флот так или иначе нападет на мыс Адлер. И если мне доведется попасть в те места раньше начала летней военной кампании русских, я непременно предупрежу Гассан-бея. Хотя бы женщин и детей заранее укроет в безопасном месте. Я обязан спасти прекрасную бабочку, карачаевскую принцессу.

Злой и раздраженный, я прибыл на борт «Лисицы». Спешивший навстречу Белл удивленно воскликнул при виде меня, прижимавшего к груди ящик со своей пятизарядной «прелестью». Его должна была отвезти на «Аякс» шлюпка, доставившая меня на шхуну.

— Вам вернули даже ваши револьверы! Вы свободны и без цепей на руках! Как так вышло?

— Замели волки позорные! Дело шьют по беспределу! — зло ответил я по-русски.

— Что это значит? — хором воскликнули Белл и Чайлдс, прибежавший узнать последние новости.

— Непереводимая игра слов! — буркнул в ответ сердито на английском и добавил уже спокойно. — Нам поменяли статус. Мы теперь не арестованные, а подследственные. Разбираться с нами будут в Севастополе.