- Это она о чем? – осведомляюсь я.
- На их свадьбе я поймала букет, - произносит Оксанка с мягкой улыбкой, провожая взглядом пузатую, рыдающую Настюху в свите из мужа и ребенка.
- Да ну?
- Вернее, он мне достался. Когда ты уехал... вернее, когда тебя увезли оттуда, она собиралась бросать букет. Сзади нее выстроились девушки. Я не пошла. Стояла в стороне, она заметила. У меня, наверное, вид был такой... Короче, она вдруг резко так всем заявила: «Так, девчонки, букет забронирован!» - подошла и отдала его мне. Сунула в руки. Когда я стала отказываться, она на меня рявкнула и сказала, чтоб я не выделывалась. Что я заслужила этот букет. Только взяла с меня обещание, что если буду выходить замуж, то за кого угодно, только не за ее долбанутого троюродного братца.
А теперь он – твой муж, думаю с удовольствием. Она читает мои мысли и тянется поцеловать меня. К нам лезут разные гости – родные, неродные – высказать поздравления. А мы их принимаем – благодарно, терпеливо. Стойко.
Но когда проходит некоторое время, и я случайно бросаю на нее взгляд, то вижу, что ей... плохо. В смысле, Оксанку реально тошнит, и она держится из последних сил, но ведь держаться бесполезно.
Даже не заморачиваюсь на расспросах, тяну ее с места – черт, мы на самом главном месте, на возвышении, у всех на виду – и пинаю Ленку, мол, пойдем с нами, помоги невесте. Но мы не успеваем даже отдалиться от нашего стола – Оксанка себя уже не контролирует. Она отворачивается от всех гостей, а мы только и успеваем, что прикрыть ее. Потом Ленка тянет ее в туалет, а я бегу сообщить куда следует, чтоб убрали. Вроде не видел никто. Или почти никто.
А возвращается она с Ленкой уже ожившая да посвежевшая. Наверняка это все нервы.
Я вижу, как она идет ко мне со смущенным видом и решаю не подкалывать ее, а спрашиваю только, целуя нежно:
- Все о‘кей, малыш? Ты че это?
- Да, теперь нормально. Блин, вот позорище, - она тыкается в меня с несчастным видом.
Оксанка после поведала, что ее тошнило еще с утра, а бабушка Зоя-мисс Марпл все подметила и спросила без обиняков:
- Внучечка, ты что – беременна?
Оксанка же на это ей сказала, мол, нет, ба, этого не может быть.
- Никто ж ниче не видел, - отмахиваюсь теперь от ее заморочек. – Так, а ну пойдем танцевать! – и пусть, глядя на наши танцульки, отвлекутся даже те, кто видел.
«Медовый меся-а-а-ац... » - орет какая-то песня. Джазз-бэнд вышел «покурить» и нам поставили нечто такое, чему явно сто лет в обед. Но мне на это абсолютно наплевать.
- Любимый, это ж не твой формат, - шелестит мне она, а глазки опять влюбленные-влюбленные, как у котеночка, обдолбавшегося валерианкой. Опять кайфует, чувствую.