Сдираем друг с друга на хрен одежду, свалив ее в прихожей, затем я, голый, взваливаю ее, голую, на себя, несмотря на живот. Она сильно потяжелела, но мне похрену. Ей плохо лежать на спине из-за вены кавы. Но я пока еще не могу отпустить ее от себя настолько, чтобы поставить на коленки и не видеть больше этого обезумевшего лица. Нет, я хочу его видеть. О, как хочу. Я прусь от него.
Легонько сваливаю ее на бочок, отрываюсь от ее искусанных мною губ и, раздвинув ее ножки, опускаюсь в нее лицом. Оставляю в ней, на ней пятна своей крови, у меня губа тоже в крови от ее укусов. Она тихонько рычит от боли и похоти, как дикая кошка, пытается вырвать мои волосы. Самка. А я – ее самец, если кто не понял.
- Ты – скотина… - прорывает ее. – Как ты мог… Как мог… Сейчас, когда ты ублажишь меня и оттрахаешь всеми угодными мне способами, я уйду от тебя... а ты под-д-дохнешь без меня.
- Куда уйдешь, бл…дь, - хриплю я. – Уходила уже – далеко не ушла. И сейчас никуда не отпущу. Прежде отдолблю тебя, - замахиваюсь, будто собираясь бить ее наотмашь, но стормаживаю вовремя.
- Пустые обещания… - она тоже замахивается, но тоже меня не бьет.
- Ниче не пустые. Уйдет она... Я затрахаю тебя, и ты больше ходить уже не сможешь.
- Затрахаешь… ха… а-а-а... - она уже почти без перерыва стонет, пока я жестко ласкаю ее. - Да не захочу – вообще не да-а-ам…
- Сама же страдать будешь… Е…ливая тварь…
- А не буду… Сама все сделаю… У тебя на глазах… А ты подыхай…
- Как сделаешь… - рычу. - Как… без рук… руки-то выверну тебе…
- Не вывернешь… Я прежде загрызу тебя… О-о-о-о…
- Да, кончай, сучка… Кончай… Это начало только…
- Дождешься от тебя… Вон, другие «всю ночь» с тобой «кувыркаются»… Ты их на Порше катаешь, а они тебе в рот дают… Новый Год тебе помогают встретить на зависть всем…
- Заткнись и кончай…
- А-а-а-а…
- Вот так…
Все, приходится все же поставить ее на коленки. Но в этой позе я всласть отрываюсь, звонко и продолжительно шлепая ее по заднице. Я в ней, я долблюсь в нее, обхватив руками ее живот, а она стонет уже почти мучительно и кончает, закатив глаза. Я вновь тяну ее за волосы к себе, нагнувшись, сладко-мучительно целую, а она стонет мне в рот. А я режу ее стон своим хрипом:
- Еще хочу… Еще тебя хочу… Сучка... Дурочка… Никогда не перестану хотеть тебя… Как бы ты ни бесилась… Знаешь же сама…
- Знаю… Знаю…
- И ту я только тогда трахал… До тебя... Не после, нет…
- Знаю…
- Тогда почему бесишься так, стерва? – сладко-сладко целую ее в губы, дышу в нее от жаркого наслаждения ей и ее наслаждением.
- Ты целовал ее… Она – тебя... И не только... Я видела... Я все видела... И ты хотел, чтоб я видела... – сквозь стоны прорывают истерические рыдания... – Убить меня хотел... Убивал меня... Не убил... Сожру... Сожру тебя за нее… Мой… Мой и больше ничей…