Я положил голову на ее живот и обтираю с него еще не высохшие капельки, провожу по ее шейке, спинке. Рукам. Сейчас мы опять открыли дверь на террасу, открыли шторы и портьеры и солнце резким, редким гостем заявилось к нам. Его лучи ласкают ее и обнажают, расшифровывают ее голые руки моему неосведомленному доселе взору. До меня доходит постепенно, я поднимаю голову и вопросительно смотрю на нее.
Она жмурится на меня, как котенок на солнце, прищуривает один глаз, и вид у нее делается какой-то озорной.
Внезапно попахивает глюком и истерикой, а она вдобавок спрашивает весело:
- Слушай, выпить хочешь? – не ожидая моего ответа, топает к мини-бару и возвращается оттуда, нагруженная сразу несколькими пузырями. – Та-а-ак, ну что будем для начала... давай вискарику, а? – не спрашивая, плескает нам по полному.
М-да, думаю, зачем же так скоро – на родной суровый берег. Но ведь сам хотел говорить обо всем.
А она уже чокается со мной:
- За нас! – звонко так. – А... блин... – кривится, выпивая, - вот рассказать тебе сказочку, а? Ну, про одну девочку... а?
- Оксан, пожалуйста... Не надо... так...
- Ла-а-адно, - смеется она, погрозив пальцем.
Может, не надо ей пить? Но вроде смирная. Посмотрим, что будет дальше. Забрать у нее вискарь всегда успею, если она, конечно, не расправится с ним прежде.
А ей некогда пить, из нее бурлит уже:
– Ладно, значит, не надо сказочки. Но прежде чем я расскажу тебе, скажи, а... у тебя с ней было?
Прежде чем успеваю включить мозги, задаю неосторожный и необдуманный вопрос:
- С кем?
Но она машет:
- Ладно, погоди отвечать. Знаешь, а ведь... мне было так хреново, Андрюш. Так хреново без тебя. Я тебе как-нибудь потом расскажу поподробнее. А тут еще Рождество это. У моих была, но... это была просто жопа. А потом стала встречать тебя в парке и будто воздуху хлебнула. Ждала следующего дня. А потом... ты не приехал... и отобрал у меня воздух. А эт-то пло-о-хо, когда сначала подсаживают, а потом отбирают... блин... завинчивают... – опять грозит мне пальцем и смеется. – Так и ломают... ломаются... И я сломалась, как последняя... И так уже была в жопе, а тут... Короче, когда ты позвонил мне, я решила прийти к тебе и помириться. Попросить у тебя прощения. Сказать тебе все, что, как я чувствовала, ты захочешь от меня услышать.
Она строчит, строчит в меня этими очередями, а я даже слова вставить не могу, все равно не услышит.
- Да-а-а, и, знаешь, нарядилась еще, как дура последняя... Без мозгов вообще... Как будто ты тогда заметил бы...
- Я видел... Мне понравилось... – выдавливаю из себя...