Во-вторых, мушкетёры были ещё без сознания или попросту спали. Их тоже связали, но уже каждого по-отдельности. Вязали хорошо: руки по локтям, за спиной. Ноги в районе лодыжек.

В-третьих, вокруг нас собрался уже целый отряд. И носил этот отряд, кто красные плащи, кто тёмно-серые. Прямо передо мной сидел смутно знакомый мужчина. Я точно видел его лицо ранее, но скорее всего, никогда с ним не разговаривал. Мужчина был чуть смугловат, черноволос, улыбчив и довольно молод. Он сидел на корточках, перекинув подол алого плаща через руку, чтобы совсем не извалялся в земле.

— Месье гвардеец кардинала? — с улыбкой спросил я.

— Вот же пройдоха, воротишь нос от земляков, — хрипло рассмеялся мужчина. — Почему ты не скажешь «месье брат гасконец, как я рад тебя видеть»⁈

— Я никого не рад видеть, когда связан, — попытался я пожать плечами. Вышло скверно. — Такая у меня странная особенность характера.

— Вы знакомы? — спросила Миледи. Я попытался вспомнить. Поскольку мужчина скрывался где-то в закоулках памяти Шарля Ожье де Батса, никаких приступов головной боли не последовало. Я несколько секунд пытался выловить знакомый образ, а потом сказал:

— Франсуа! Черт тебя дери, де Монлезен! А я и не знал, что ты стал гвардейцем кардинала!

— Нет больше гвардейцев кардинала, Шарль, — сжал губы гасконец.

Я — в смысле, я уже после попадания в тело д’Артаньяна — видел его впервые в жизни. Однако Шарль знал его с детства, и вроде как дружил. Впрочем, в Гаскони твоим другом будет каждый, кого ты успел узнать в драке. Не важно, бились ли вы плечом к плечу или друг с другом.

— Можешь объяснить, какого чёрта мы связаны, Франсуа?

Мужчина в тёмно-сером плаще, что стоял за его спиной, грустно усмехнулся. Его лицо я тоже видел, причем, уже после того, как занял это тело. Мы не были знакомы лично, но он был среди мушкетёров, что пришли с де Тревилем под Аррас. Вновь мне пришлось обратиться к глубинам памяти моего тела. Не без труда, но я вспомнил имя этого человека.

— Дез Эссар? — фамилия показалась мне знакомой. Кажется, этот персонаж был и в книге Дюма. На свою беду, советский фильм я помнил раз в пять лучше книги, так что не мог сообразить, что это за человек. Я даже не знал, друг он мне или враг.

— А вас он помнит, мой друг, — хмыкнул Франсуа де Монлезен.

— Ещё бы, щенок украл у нас тогда победу, — рассмеялся дез Эссар. Я определённо не был «щенком», так что кровь д’Артаньяна вновь закипела и я не смог удержаться от ругани:

— Развяжи меня, дез Эссар, и я покажу тебе, кто тут щенок! Так тебя отделаю, что до самой Пикардии на четвереньках проползёшь.