Мы спустились вниз. Ни гугенотов, ни Ларошфуко уже не было. Меня это скорее радовало. Чем меньше протестанты давали поводов для Мазарини закрутить гайки, тем меньше Мазарини давал протестантам поводов утопить Францию в крови. Уже в дверях церкви Сен-Жермен-л’Осеруа, я спросил:
— Удалось подавить мятеж?
— Народец стал сдавать оружие, как только кортеж Его Величества въехал в Париж, — устало ответил де Порто.
Я не поверил своим ушам.
— Что⁈ Какого чёрта, ещё рано! Ему нужно не меньше месяца провести в Гаскони.
Изначально путешествие в Гасконь и вовсе было нужно исключительно для того, чтобы поправить здоровье Его Величества. Несколько дней диеты никак бы не решило его проблемы. Уже потом мы разработали план, согласно которому, отсутствие Короля в Париже поможет выманить на свет божий всех заговорщиков.
— Я боюсь представить, сколько лошадей они загнали, — вдруг сказал Арман. Я непонимающе посмотрел на него.
— Но зачем? Мы же разобрались с мятежом и без него. Это противоречит нашему плану, я не понимаю.
Мы вышли из церкви. В лицо ударил яркий дневной свет. Улица была телегами, оружием и остатками баррикад. К счастью, трупов было не так уж и много. Конечно же, нельзя было обойтись вообще без убитых, но площадь перед Лувром точно не напоминала поле боя.
— А ты же не знаешь, — вздохнул де Порто.
— Де Тревиль рассказал только нам, — кивнул Арман.
— Чего я не знаю?
Мушкетёры переглянулись. Наконец, де Порто сказал:
— Когда начались волнения, Испанцы перешли границу на севере.
— Так быстро⁈
— Они знали, Шарль, — грустно произнёс Исаак. — Они знали и были готовы. Кем бы ни был человек, которого ты пленил, он на стороне Испанской короны.
Глава 21
Когда де Порто говорил про то, что мятежники сложили оружие, при появлении королевского кортежа, я отчего-то подумал, что восстание закончилось. Король явился, все разошлись по домам. Я был мягко скажем не прав, всё ещё пленённым представлениями своего родного времени.
Конечно же, большая часть — самые умные с одной стороны и самые трусливые с другой — тут же сдались или перешли на сторону мушкетёров. Но оставались и все прочие — от тупиц и фанатиков, до провокаторов и откровенных бандитов, которым Мазарини в общем-то и не слишком мешал. От последних проблем было больше всего. Еще пару дней мы провели в уличных боях и штурмах подозрительных домов.
Мушкетеры и лично де Тревиль хорошо запомнили всех дворян, что, разъезжая на своих лошадях перед толпой, подначивали бунтовщиков. Дважды де Порто и д’Атосу приходилось принимать участие в атаках на богатые особняки и дважды мушкетёры выволакивали оттуда проклинающих Мазарини дворянчиков. И все же, приговор зачинщикам был не таким уж и строгим. Большинство из них отделалось ссылкой, по какой причине, я не совсем понимаю. Правосудие Людовика Справедливого было мне совершенно непонятно.