— Мы готовы с ним разговаривать? — спросил Анри. — Конде вроде как отказался от меня и послал за мной убийц.

— Я думаю, мы сможем это все обсудить сегодня, — сказал я и поднялся на ноги.

— Сколько человек идут с тобой? — спросил Сирано де Бержерак.

— Я думаю, только я и Анри. Остальные, побудьте здесь, пожалуйста, позаботьтесь о Джульетте.

Возражений не последовало. Мушкетёры уже привыкли доверять мне. Мы с Анри, накинув плащи, выдвинулись на улицу.

Часть людей смотрела на нас с неприязнью. Кто-то, напротив старался встать так, чтобы закрыть нас от обозлённой толпы. В простых горожан никто бы не кидал камни, и мы с удивлением увидели, как десятки ремесленников и мастеровых шли рядом с нами. Они не подходили близко и у них явно были свои дела. И всё же, ни слова ни говоря, они переходили на нашу сторону улицы так, чтобы оставаться между нами и вооружёнными людьми, уже строящими баррикады.

Таким образом, быстрым шагом, мы добрались до уже знакомого особняка Конде.

Нас пустил слуга. Долго ждать не пришлось, нас сразу же проводили в гостиную. И хотя сам принц Конде выглядел не очень хорошо, он все же не налегал на спиртное. Рядом с бледным и явно потерянным молодым человеком, по-прежнему стоял кувшин с водой.

Не произнеся ни слова, Конде жестом предложил его нам. Я лишь качнул головой и спросил:

— Если честно, я думал, вы все-таки будете пить вино, когда рядом не окажется Анри.

Конде усмехнулся.

— Я иногда пью, это правда. Но отказался сегодня от вина совсем не по религиозным причинам. Я просто хочу держать голову трезвой.

Мы кивнули. Анри сделал шаг вперёд и сказал:

— Давай я буду честен с тобой, как мы честны были с тобой ранее.

Конде грустно рассмеялся. Я всё пытался угадать его возраст, но как и всякий раз до этого, чувствовал полную беспомощность. Ему с равным успехом могло быть и едва за двадцать и сильно за тридцать. Хозяин дома сказал:

— Но мы никогда не были друг другом честны. Мы друг друга проверяли, прощупывали. Всё строили догадки, кто же из нас первым воткнёт нож другому в спину.

— И все же, — холодно произнёс Анри д’Арамитц. — Я не втыкал.

— Я знаю, — кивнул Конде.

— Мы можем сесть и поговорить? — спросил я.

Конде с улыбкой кивнул. Мы расселись в креслах, нам вынесли воду. Я так же пил ее, как и Анри с Конде. Хозяин спросил:

— Что же вас привело ко мне сегодня? Кстати, Шарль, примите поздравления. Вам очень к лицу этот плащ.

Я кивнул, а потом посмотрел на Анри. Его незаданный вопрос был куда важнее, чем мои смутные подозрения в адрес внезапно выжившего младшего брата Людовика. Я прекрасно видел, насколько д’Арамитцу нравится Конде. И насколько мушкетёра задела мысль о том, что именно Конде послал по его следу убийц.