Девушка подошла к нашему столу и тогда Арман д’Атос спросил:

— Мальчишка, что ты тут забыл?

Девушка посмотрела на меня и сказала:

— Месье Шарль. Сегодня утром кое-что случилось, я обязана вам рассказать.

Я сказал:

— Давай, здесь я все свои. Не томи, рассказывай, как можно скорее.

— Кто это такой? — спросил Анри д’Арамитц. Я сказал:

— Это моя служанка, и мой хороший друг, Джульетта.

Девушка чуть присела, делая то ли реверанс, то ли книксен. Мне повезло, я переродился в теле мужчины, а значит спокойно выкинули из памяти информацию о том, чем одно отличается от другого. Хотя объяснить мне пытались несколько раз.

— А что ты узнала? — спросил я, и жестом указал на свободный стул.

Девушка села, а Сирано де Бержерак подал ей кружку воды. Девушка жадно набросилась на питьё, она явно переволновалась. Прядь выбилась из-под её аккуратно подогнанного короткого парика. Она заговорила:

— Я несколько дней прослужила месье Конде.

Анри д’Арамитц издал некий звук. Это было нечто среднее между невольно вырвавшимся вздохом, недоуменным аханьем и стоном боли. Девушка продолжила:

— И сегодня он был очень зол. Ещё утром, месье Конде доставили некое письмо. А он потом не мог найти себе места весь день. Ходил из угла в угол, только ругался, говорил что-то вроде…

Джульетта задумалась, даже наморщив лоб, чтобы точнее вспомнить произнесённые Конде слова:

— Что вроде того, что какой-то идиот ничего не понимает. И что он — в смысле, месье Конде, никогда не будет участвовать в таком идиотском и бессмысленном акте неповиновения.

— Он так и сказал? Акте неповиновения? — мы с мушкетёрами переглянулись. Джульетта уверенно кивнула. Тогда я сказал:

— Хорошо. Прошу тебя, Джульетта, расскажи подробнее. Нам нужны все детали.

— Да-да! Утром ему доставили письмо. Он распечатал его без меня, но, когда я вошла в комнату, я увидел его очень-очень злым. Он ходил из угла в угол, ронял мебель и ругался под нос. Заметив меня, он собрался с мыслями и сказал, что я не лезу не в свое дело, и чтобы я убирался как можно скорее. Я, тем не менее, успела прочитать письмо.

— Вы успели⁈ — изумился Сирано де Бержарак.

— Несколько строк, но всё же. Более того, когда он бросил его в камин, успела вытащить из огня небольшой фрагмент.

— У вас сохранились остатки? — нетерпеливо спросил Анри д’Арамитц.

— Да, — Джульетта вытащила небольшой кусочек письма.

Это и впрямь был совсем огрызок. Огонь уже успел сделать свое дело. Сохранилось едва ли несколько предложений. В огрызках письма говорилось следующее:

'…пришел день! Мой возлюбленный брат, скорее всего, уже не вернется в Париж. Мы должны действовать, друг мой, и я уверен, вы поддержите меня в моем начинании.'