Я искренне посмеялся, слушая это и вспоминая оригинальный роман Дюма. Потом оглядел своих друзей. Те были готовы пустить оружие в ход, хотя и особо не хотели этого делать. Тогда толпа снова двинулась. Я понимал, что тот, кто выстрелит первым, скорее всего, будет чувствовать себя не очень хорошо. Всё-таки, перед нами были не враги, а обычные дурачки, поверившие давним слухам о «злом красном кардинале».

Поэтому я направил мушкет, уже поставленный на сошки, чуть выше.

Я нашел самого первого провокатора, разъезжающего на коне и продолжавшегося что-то кричать. Я уже неплохо приноровился к мушкету. Привычном движением вставил тлеющий фитиль в фитильное отверстие. Попасть в цель мне не составило труда. Первый провокатор свалился с лошади, мертвый и наконец-то замолчавший. Толпа взревела. Увидев, что мы стреляем, горожане, вместо того, чтобы отступить, бросились вперед.

Подгоняемые другими провокаторами, люди шли на смерть. Тогда снова заговорили мушкеты. Стрельба длилась почти тридцать или сорок секунд, пока не выстрелили в каждый из нас. Более сотни человек упало замертво под нашими ногами, а остальная толпа всё же отхлынула к центру площади. Словно злая, но беспомощная волна.

Как раз в тот момент, когда мы поменялись с задним рядом. Новые мушкетёры и гвардейцы заняли наше место, а мы сделали шаг назад. Давно заученными движениями, мы слово автоматы, одновременно перезарядили наши мушкеты. Толпа, между тем, начала осторожно расступаться.

— Они будут строить баррикады, — вдруг сказал я.

— Зачем? — спросил Сирано де Бержерак.

— Не знаю, это Франция, тут стоят баррикады, — пожал плечами я.

Толпа действительно начала отступать вглубь темных парижских улиц. Мы охраняли Лувр в три смены. Ближе к полудню, я, Сирано де Бержерак и три мушкетёра отправились по домам. Толпа не то, чтобы начала расходиться. Скорее, напротив, всё больше людей стягивалось к Лувру. Но штурмовать его никто не решался.

Никто не пытался приблизиться больше, чем на десять метров. Я был прав. Многие стали строить баррикады. Разгонять их мы не решились, потому что сами себе баррикады не особенно мешали вести огонь по тем, кто будет пытаться прорваться в Лувр.

Никто не отдал нам новых приказов. Когда нас сменяли, вышел сам де Тревиль. Но он не стал обращаться к людям. Правда в том, что никто не хотел разгонять толпу до конца. Некая напряжённость на площади была нужна нам, чтобы выйти на тех, кто стоял за беспорядками. Так что положение сохранялось шаткое, но полностью устраивающее Его Величество.

Мы отошли на несколько десятков метров. Хотя было видно, что по узким улочкам уже распределяются молодчики с оружием. Идти в одиночку было бы опасно, тем более в голубом мушкетёрском плаще. Люди уже готовились отлавливать верных Мазарини людей по одиночке. Поэтому, сменившись, мы организованной группой сразу же направились в казармы.