Я прекрасно понимал, что идти домой бы опасно. Заговорщики, кем бы они ни были, знали, кто я и где живу. Им ничего не стоило, отправить туда своих людей, стоит ли мне оказаться дома. А до Планше и Миледи им не должно было быть никакого дела. По крайней мере, я надеялся на это, однако все равно спросил у друзей:

— Возможно, стоит переправить Анну и Планше в казармы королевских мушкетёров?

Все лишь покачали головами. Де Порто сказал:

— Не думаю, что это разумно. Она нигде себя не проявляла открыто, да и все знают ее просто как англичанку, провезенную сюда де Бофором.

— К тому же недавно сбежавшим из Бастилии де Бофором, — добавил Арман д’Атос.

— Его тело так не нашли? — спросил я.

— Нет, конечно. Думаю, что никто вообще собирался его хоронить, зачем? — ответил де Порто. А д’Атос следом добавил:

— Выбросили где-нибудь и всё.

Я покачал головой:

— Дрянная смерть, конечно, но он сам выбрал её.

После этого мы относительно добрались до казарм, где и принялись составлять дальнейший план действий.

Мы как раз разбирались с картами города, пытаясь понять, где удобнее всего будут заговорщикам устраивать засады на королевские войска. Если дело вдруг дойдет до настоящих уличных боев. Де Порто настаивал на том, что баррикады нужно ломать. Мы же с Анри д’Арамитцем утверждали, что это лишь спровоцирует совершенно неинтересных нам дурачков.

— Представь, Исаак, что мы уронили в реку украшение, но перед тем как начать его искать, решили хорошенько попрыгать по дну. Только ил поднимется! — увещевал здоровяка д’Арамитц.

— Нам сперва нужно дождаться, пока выступит настоящий лидер! — вторил я гугеноту. — А для этого нужно позволить ему увериться в своих силах! Показать, что королевская власть дает слабину.

Де Порто, конечно же, наши аргументы не нравились. Хоть и давно погруженный в дворцовые интриги, здоровяк оставался человеком глубоко благородным. Одно дело, постоянное, но честное соревнование среди офицеров и мушкетёров за внимание Короля и его милости. Другое дело — рисковать репутацией голубого плаща, чтобы выманить противника.

И всё же, Исаак был куда более хладнокровным человеком, чем можно было думать, так что он нехотя соглашался с нами.

— Доля истины, — говорил он. — В ваших словах есть, хоть мне это не нравится.

Как раз в этот момент, в казармы королевских мушкетёров вошла Джульетта. Никто не узнал ее, кроме Сирано де Бержерака, и я заметил, как на лице парижанина сразу же расцвела улыбка.

Юная девушка, переодетая в мальчишку, посмотрела на носатого и тоже чуть заметно улыбнулась. Эти двое строили друг другу глазки уже какое-то время, но ни к каким конкретным действиям не переходили. В целом я понимал девушку, учитывая её очень неприятное прошлое. Джульетта не стремилась к тому, чтобы роман развивался слишком быстро. Наоборот, она искренне радовалась каким-то случайным взглядом и вежливым комплиментом от парижанина. Сирано же я зауважал ещё сильнее, когда понял, что его полностью устраивает эта неторопливость.