Жак Бюте молчал, крепко сжав побелевшие губы. Но здесь, посреди бела дня, я бы не смог выбить из него правду.

— Скажите спасибо, что я пока не готов пытать людей, — сказал я, убирая шпагу в ножны.

Когда я получил письмо от де Тревиля, и понял, что от поездки в Париж мне не отвертеться, я сразу сообразил: дуэлей не избежать. Я расспросил отца, Планше и тощего Пьера, да наверное, вообще всех, кто сталкивался с этим популярным способом умереть. Больше всего меня поразила история о старом офицере, пожалевшем какого-то сосунка. Он выбил шпагу из его рук и сказав что-то вроде «сперва научись драться», посчитал дуэль оконченной. Сосунок заколол его в спину. Мораль в том, что никто его за это не осудил. Наоборот, рассказывая эту историю все сходились в одном. Старый дворянин «презрел победу и Бога», и вообще, сам виноват.

Так что, я знал, что делаю, когда поворачивался к Жаку Бюте спиной. Я дал этому человеку шанс. Конечно же, дворянин мантии, стоило мне отойти на пару шагов, бросился к своей шпаге. Конечно же, после этого он бросился на меня. Я развернулся, вынимая своё оружие из ножен. Он остановился, удивлённо посмотрел на свою грудь. Моя шпага вошла точно в сердце негодяя. Я сделал шаг вперёд, проталкивая оружие дальше.

— Нечестно, — выдохнул мне в лицо мертвец и повалился на землю. Тело само соскользнуло со шпаги.

— Такова жизнь, — ответил я, вытирая лезвие об одежду убитого.

Я повернулся к оборванцу. Мальчишка, совсем меня не замечая, пытался затолкать в дырявую тканевую сумку дохлую крысу.

— Хочешь су? — крикнул я.

— А кто не хочет? — улыбнулся пацан. — Но труп я прятать не стану, только за луидор.

Точно, луидор. Новая золотая монета, которую Его Величество выпустил в честь себя, года полтора или два назад. Я по привычке иногда нет-нет, да и называл их дублонами или пистолями.

— Тебя за него в первой подворотне прирежут, — рассмеялся я.

— Ничего меня не прирежут, — крыса, сложившись пополам, всё-таки поместилась в сумку. — А у вас есть луидоры, месье?

В глазах мальчонки блеснул жадный огонёк. Я не собирался брать на душу грех детоубийства, поэтому сказал:

— Нет, конечно! Найди парня по имени Сирано де Бержерак. Поспрашивай в тавернах. Расскажи ему о том, что здесь случилось. Ты же всё видел? — я достал из кошелька на поясе, где по большей части лежали медные денье, две серебряные монетки.

— Не-а, — пацан сунул в нос палец. — Я крысу колошматил.

— Вообще ничего⁈

— Да я сразу понял, что он вам не ровня, месье. Думал, зря вообще пришёл глазеть. А тут крысы.

— Дались тебе эти крысы. А, к чёрту. Никакого толку от тебя.