В дальнем конце дворика возвышалась грандиозная мусорная куча. С десяток жирных крыс, копошащихся там, подняли на нас хитрые и явно заинтригованные мордочки. Ну да, завтрак пришёл.

Незнакомец выхватил шпагу, в левую руку взял кинжал. Его руки едва заметно подрагивали. Конечно же, ему было страшно. Меня же куда больше раздражал тот факт, что этот придурок об меня убьётся до того, как хоть немного прольёт свет на происходящее. Я не сомневался в своих навыках. У меня была отличная база в виде невероятно быстрого и тренированного тела настоящего д’Артаньяна. Но одной базой дело не ограничивалось, весь год в Гаскони я совершенствовал свои навыки, даже выписал себе довольно умелого итальянца в спарринг-партнёры.

— Прежде чем мы начнём, — в последний раз попытался я вытащить из «мертвеца» информацию. — Представьтесь и скажите, чем я вас оскорбил.

— Меня зовут… — начал незнакомец и прежде, чем я успел что-то ещё сказать, резко выбросил вперёд левую руку. Ещё до того, как я успел обнажить своё оружие. Брошенный кинжал рассёк воздух, и я в последний момент успел освободить из ножен шпагу и отбить оружие в сторону. Кинжал лязгнул о каменную стену оружейной.

— Ну как не стыдно, — вздохнул я. Противник чертыхнулся, но встал ко мне в пол оборота, чтобы минимизировать «площадь попадания». Я приближался, опустив шпагу к земле. Выпендривался, грешен.

«Мертвец» сделал выпад. Довольно умелый, но недостаточно. Я с легкостью увёл его шпагу в сторону и сократил расстояние ещё на шаг. Противник замахнулся снова, не отступая, и я снова отразил выпад. А затем пнул негодяя в живот, так, что незнакомец сложился пополам. Выбив из его ослабевшей руки оружие, я приставил шпагу к его шее.

— Ты даже не догадываешься, как я устал спрашивать одно и то же, — устало произнёс я. — В последний раз. Кто ты, каналья, такой и что тебе от меня нужно?

— Жак Бюте, — выплюнул обезоруженный. — Брат подло убитого тобой Сезара Бюте. Дворянина мантии.

— Слушай сюда, Жак. Твой брат и его приятель попытались прирезать меня во сне. Если ты мне объяснишь почему, мы разойдёмся и больше никогда друг о друге не вспомним.

— Ты мятежник, — тихо ответил дворянин мантии. По-простому: чинуша, или адвокат какой. — Подстилка Красного, как и вся ваша мушкетёрская гниль.

Я едва удержал руку. Сжал шпагу до побелевших костяшек, до боли в кисти. Кажется, Жак Бюте это заметил. Он попытался отползти назад, но я качнул головой, и бедолага застыл на месте.

— Ришелье умер, — произнёс я.

— Но его преемник всё ещё у трона!

— Тогда какая вообще речь о мятеже, тупица⁈