— Всего лишь нужно, чтобы вы назвали имя, герцог, — усмехнулся я. Конде покачал головой:

— И какая судьба ждёт человека, чьё имя я назову?

— Даже не знаю.

— Что если его убьют? Тогда я точно не смогу назвать его имени, это ведь будет соучастием в убийстве. И не просто убийстве кого-то, а особы королевских кровей, — Конде остановился у кресла, положил руки на его спинку. Оглядел нас с д’Арамитцем. Очевидным образом, Конде пытался заключить сделку. Имя на гарантии жизни.

— Хорошо, а что если его отправят… даже не в Бастилию, а в ссылку?

— Боюсь, шевалье, если имя этого человека будет упомянуто в обществе, жизнь его точно не будет долгой.

Переговоры очевидным образом заходили в тупик. Тогда я сделал глоток воды — к счастью, воду отравить было не так легко, как вино. Потом внимательно посмотрел на Конде и сказал:

— Тогда давайте зайдем с другого бока, герцог. Не прибыла ли недавно из Кёльна в Париж, инкогнито, разумеется, мать нашего Короля?

Конде едва заметно побледнел, затем сцепил руки в замок. Они по-прежнему лежали на спинке кресла. Герцог внимательно на меня посмотрел, и спросил:

— Откуда вы знаете?

— Я так понимаю, раньше об этом знали лишь трое. Красный, Мария и, по какой-то причине, вы.

— Четверо. Меня посвятил в эту тайну мой отец, — кивнул Конде.

— Но откуда узнал ваш отец?

— Марии был нужен сообщник, Генрих IV умер за год до того, как… ну, вы меня поняли, шевалье.

— Что ж, теперь об этом знают уже семеро. Шестеро, учитывая то, что Его Алое Высочество нас покинуло.

Анри посмотрел на меня:

— Знают, о чем?

— Боюсь, друг мой, теперь вы посвящены в страшнейшую тайну французского двора, — тепло улыбнулся Конде. Потом он перевёл взгляд на меня. — Кто ещё?

— Анна Австрийская, Людовик XIII и, если мы сейчас продолжим этот разговор, то и Анри д’Арамитц. Впрочем, у меня есть сомнения насчёт группы гугенотов.

— Почему? — не понял Конде.

— Те, что отправились в Париж по наши головы, — объяснил я. — Один из них, перед самой смертью, просил не верить королеве. Он имел в виду Анну Австрийскую, скорее всего. А значит, он мог знать, зачем мы отправляемся в Англию и какой секрет таят подвески.

Анри д’Арамитц задумчиво кивнул. Потом он посмотрел на хозяина дома.

— Ну что, Конде, вы достаточно мне верите? — холодным, почти обвиняющим, тоном произнёс он. Конде несколько секунд смотрел в глаза гугеноту, пока наконец-то не ответил:

— Между нами странные отношения завязались, не правда ли, Анри? Мы не доверяем друг другу. Мы пытались выяснить, кто же из нас первым предаст другого. В итоге вы уверены, что вас предал я, хотя я никогда бы не опустился до того, чтобы послать за вами убийц. Тем более, гугенотов.