В течении двадцати минут, я уже был на крыше старого здания галантереи, чей фасад выходил прямо на площадь. Восставшие были передо мной как на ладони. На баррикадах у Лувра стояли по большей части дворяне. Если обычные улицы заполонили бандиты и, может быть, гугеноты, то здесь был цвет французского дворянства. Здесь были все те, кто желал мириться с присутствием Мазарини. И кто был уверен в том, что их маленький бунт при живом короле, мог каким-то образом помочь Франции.

По всей площади разносились надрывные крики:

— Мы не отдадим регентство испанской шлюхе!

— Мы не отдадим Францию итальянскому священнику!

На все попытки де Тревиля донести до толпы, что Его Величество жив и здоров, дворяне заявляли одно.

«Покажите нам Короля, и мы склоним головы».

Я разглядел среди стоящих у Лувра мушкетёров и своих друзей. Де Порто и д’Атос были в первых рядах, что ничуть меня не удивило. Однако, приблизиться к Лувру я не мог. Разве что пришлось бы пробираться через толпу и баррикады, но в этот раз, такой смелый манёвр точно стоил бы мне жизни. Оставалось разве что перелезть на соседнюю крышу, а оттуда вниз, переулками. Но даже в этом случае, я бы приблизился скорее к церкви Сен-Жермен-л’Осеруа. Поскольку особого выбора у меня не было, я перескочил со здания галантереи, на крышу продавца тканей.

Мне до сих пор везло, что никому из мародёров и бунтовщиков не приходило в голову влезть на крышу. Наверное, именно это и усыпило мою бдительность. Я совсем забыл про переулки, и почти не оглядывался по сторонам, когда спускался по стене дома. Только оказавшись на земле, я обнаружил пару дворянчиков, неспешно бредущих в сторону площади.

— Мушкетёр! — закричал один из них, выхватывая шпагу.

— У меня нет времени, месье, — устало бросил я, но оружие из ножен достал.

— Сдайтесь на милость народа Франции, — предложил мне второй. Я покачал головой.

— Давайте поскорее покончим с этим, — сказал я и двинулся вперёд.

Оба дворянчика набросились на меня, но проулок был слишком узким, чтобы они могли начать меня окружать. Я перехватил левой рукой верный кинжал. Принял на него довольно умелый выпад, с удивлением присвистнул.

— А вы что-то из себя представляете, месье, — усмехнулся я. — Может хотя бы представитесь?

— Граф д’Эстре, к вашим услугам, — бросил тот, чей удар мне понравился. Второй дворянчик скорее мешался у него под ногами, но и он представился:

— Граф де Гонди!

— Шевалье д’Артаньян, — с улыбкой ответил я, и отбросил в сторону шпагу д’Эстре. Оружие графа ударилось о каменную стену и завибрировало в руке. Это был идеальный момент. Я ударил по его шпаге, у самого эфеса, своей. Оружие выскочило из рук графа, и я приставил лезвие к его горлу.