Зажать лезвие трофейной шпаги в зубах оказалось не самым умным моим решением. Металлический вкус потом ещё долго оставался во рту, к тому же, заточенная шпала была чертовски тяжёлой. Пришлось поплеваться и прислонить оружие к ближайшей стене. Но я успел зарядить оба пистолета, свой (с колесцовым замком) и только что снятый с трупа.

Всадники приближались. Я видел в их руках аркебузы, что меня в целом устраивало — им ещё предстояло что-то сделать с фитилём, так что у меня было преимущество. Я резко выскочил из-за угла, всего метрах в трёх от противника. Вскинул пистолеты в то же мгновение, как всадники схватились за уже подпаленные фитили. Прозвучало два выстрела и оба дворянина повалились со своих лошадей. А вот потом случилось уже кое-что неприятное.

Я был уверен, что боевые лошади не испугаются выстрелов. Они ведь должны были уже привыкнуть к ним, за годы обучения и военной службы. И всё-таки, что-то их напугало. Обе лошади заржали, а затем сломя головы бросились в мою сторону. Я едва успел спрятаться обратно в переулок. Ещё мгновение, и меня бы попросту затоптали.

— Господи, да когда же это всё кончится, — пробормотал я, убирая пистолеты за пояс. Взяв шпагу в левую руку, я вновь покинул спасительный закоулок. Поднял упавшую и уже заряженную аркебузу. Запалил фитиль и уже его зажал во рту, как сигарету (даром, что в жизни не курил).

В этот раз, меня уже никто не останавливал — со стороны Лувра началась стрельба. Я остановился на мгновение, и заметил, что один из мушкетёров тоже смотрит на меня. Де Порто закричал что-то, а потом передал разряженный мушкет стоящему позади него слуге. Он выхватил из-за пояса пистолет, и пока заряжал его, снова закричал. В этот раз, октябрьский ветер смог донести до меня его слова:

— Беги, куда бы не бежал, сукин сын! Мы их задержим.

Я отсалютовал мушкетёрам. Ещё несколько всадников отделилось от толпы, но не успели проскакать и нескольких метров. Первого положил из пистолета де Порто, второго из мушкета д’Атос. Мушкетёры сами атаковали толпу, перешли в наступление на баррикады. Я бросился к воротам церкви.

Ударил в запертые двери ногой. Те не шелохнулись. Тогда пришлось прибегнуть к небольшому акту вандализма. Я влез на высокое, стрельчатое окно. Выбил фреску прикладом аркебузы и осторожно пролез между стальных створок. Несколько десятков одетых в чёрное мужчин и женщин повернулись ко мне. Заряженного оружия у них не было, но у каждого с собой была шпага. Она подскочили со своих мест. Перед алтарём стоял незнакомый мне мужчина. Самым странным было то, что на лице мужчины была бархатная маска.