— Куда он побежал? — спросил я у толпы.

— Зачем нам выдавать того, кто обещал нам месть? — спросил крепкий немолодой мужчина, с которым нам уже довелось скрестить шпаги.

— Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию, — не скрою, мне пришлось напрячь память, чтобы процитировать то, о чём накануне говорила Миледи. — Ибо написано: Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь.

— С каких пор мушкетёры стали богословами? — ответил один из гугенотов.

— С тех пор, как в королевские мушкетёры приняли достойнейшего из вас, по имени Анри д’Арамитц. Где, тысяча чертей, Генрих⁈

— Он побежал наверх, — всё-таки признался крепкий старик. Я поклонился, но от малейшего движения в плечевом корпусе, вся моя левая часть взорвалась болью.

Зашипев, я отвернулся и направился в сторону лестницы. Она была крутой, каменной и лишенной перил. Мне не за что было держаться, и опереться на стену я не мог — стена как раз располагалась по левую руку от меня. С трудом поднимая ноги, я упрямо шёл вперёд. На улице уже начался настоящий бой.

Непрерывно грохотали аркебузы и пистолеты, временами в эти звуки вплетался звон стали. Значит толпа и мушкетёры каким-то образом добирались до ближнего боя. Как только мятежники закрепились на баррикадах с огнестрельным оружием, расклад сразу же поменялся. Де Порто предупреждал нас об этом, когда предлагал первыми атаковать баррикады, но мы все надеялись на то, что до этого не дойдёт. Мы ошиблись.

Я добрался до второго этажа. Первым дело выглянул в окно. Де Порто уже стоял на баррикадах. Мушкетёры перешли в атаку, как только толпа перестала скандировать лозунги, а перешла к боевым действиям. Увы, мертвецов и с той и с другой стороны было предостаточно. Но мятежники организованно отступали вглубь парижских улиц.

— Шевалье, а вы чертовски упрямы, — услышал я смех Генриха V.

На втором этаже было два типа окон. Первые, узкие и лишенные стекол, практически бойницы, располагались у лестниц. В такое я и оглядывал площадь перед Лувром. Второй типа окон — это здоровенные стрельчатые окна с фресками. Солнце окрашивало пол перед нами всеми цветами радуги. Между мной и Принцем без имени было несколько десятков ящиков и тюков. Вторая этаж был хозяйственным.

Генрих стоял метрах в пяти от меня, если не больше. Конечно же, в его руках уже был пистолет.

— Вы могли бы с этого начать, — сказал я.

— Вы застали меня врасплох, — пожал плечами Безымянный Принц и выстрелил. Я успел броситься за один из ящиков, но не смог нормально упасть. Шпага вылетела у меня из рук, и я въехал левым плечом в ещё один ящик. Принц из имени рассмеялся, слыша мой крик боли. И все же, я нашел в себе силы подняться на ноги.