Во-вторых, стрелки были вооружены шпагой, парой пистолетов, тяжелым мушкетом и охотничьей аркебузой с нарезным стволом. Аркебузу, впрочем, всё время носил с собой слуга (которых в Гаскони набрать было не сложно). К тому дню, как испанцы снова показали зубы, мои оружейники наконец-то решили проблему пистолетных прикладов. Так что один пистолет стрелок хранил за поясом, а второй, с прикладом, лежал в седельной сумке. Наконец, мы сами начали лить пули, и в отличие от того кошмара, что ходил по всему миру, наши пули были ровными, кругленькими и почти одинаковыми.

Ну, без возможности штамповать пули, большего я бы всё равно не добился. «Прицельное» оружие полагалось использовать лишь в случаях редких и конкретных — например, когда нужно пристрелить лошадь под важным вражеским офицером. Собственно, главный приказ Пьера звучал именно так: «Вывести фон Бека из игры. Живым он дороже, но мёртвым полезнее, на твоё усмотрение».

Другая половина моих стрелков двинулась в Шампань. Я выдвинулся вместе с королевскими мушкетёрами из Парижа и соединился со своими солдатиками через пару дней. Вёл их Диего, но лишь до встречи со мной. Как я и предполагал, он передал мне командование и попросил об отпуске. Я выплатил ему двойное жалование и отправил гулять по Парижу вместе с невестой (которую испанец не забыл взять с собой).

Д’Арамитц, несмотря на ранение, даже не подумал отсидеться в стороне. Все пять мушкетёров — включая меня и Сирано де Бержерака — сидели в седлах и были готовы к новым сражениям. Джульетта и Анна де Бейл остались в Париже, под охраной бдительного Планше. Между нами и испанцами была лишь крепость Рокруа.

— Знаете уже, кто будет поставлен командовать нашими силами? — с улыбкой произнёс д’Арамитц, обращаясь ко всем.

Сирано де Бержерак тихо рассмеялся. Пусть и с трудом принятый в мушкетёры, он имел в свете множество если не покровителей, то почитателей. Так что, был посвящён во многие тайны. Де Порто, как приближённый к де Тревилю тоже кивнул. В неведении из нашей группы были только я и д’Атос. Последний глубокомысленно заметил:

— Кого бы не поставили, лишь бы не мешал нам добыть славы.

— Анри, меня в куда большей степени смущает нежность в твоем голосе. У нас что, завелся генерал-гугенот? — спросил я. Тогда де Порто уже засмеялся в голос. Анри д’Арамитц бросил на меня насмешливый взгляд.

— Да ты прав, Шарль, — усмехнулся д’Атос. — Неужто наша ледышка начала оттаивать?

— Просто приятно для разнообразия довериться людям, которые тебя не предадут, — ответил Анри. Я подъехал ближе и потрепал его по плечу.