— Сен-Мар просто мальчишка, которому не повезло, — пояснил Конде. — Сперва Ришелье его возвысил, потом мальчик совершил ошибку. Влюбился в одну особу, начал выпрашивать у Красного титулы. Когда от отказался, затаил злобу и попал в руки тех, кому Красный успел насолить ещё раньше.

— А те додумались сговориться с испанцами, — с отвращением сказал д’Арамитц. Конде кивнул:

— Кончилось всё отрубанием головы.

— А де Тревиль? — спросил я.

— Кому не захочется быть поближе к Королю, если Ришелье сместят? — ответил д’Арамитц. И посмотрел на меня. Словно пытаясь сказать «де Тревилю бы точно не хотелось». Я кивнул гугеноту, потом снова повернулся к Конде.

— Так что, месье, я даже не знаю, что мне тут делать.

— Если вы уедете, — грустно согласился Конде. — Думаю, ваша жизнь станет куда проще.

Ну ещё бы. Я улыбнулся ему, но ничего не сказал. Нужно было найти момент, чтобы заговорить о де Порто и д’Атосе. И тут, словно читая мои мысли, заговорил д’Арамитц.

— А что с этими двумя? Нашими бывшими товарищами по Бапому?

— Чуть не прирезали друг друга, — вздохнул я. Конде едва сдержал улыбку. Тогда я продолжил заранее заготовленную ложь:

— Я смог убедить их дождаться похорон. После этого у них назначена дуэль.

— Идиоты, — выдохнул Анри. — Но туда им и дорога.

— Верно, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Остановить я всё равно не смогу. Увидимся завтра на похоронах, месье. Вы там будете?

— Разумеется, — улыбнулся Конде. Д’Арамитц посмотрел на меня с беспокойством, но я не знал, как подать ему более точный сигнал. Оставалось только надеяться на то, что он сам поймёт всё без меня.

Мы попрощались. Слуга проводил меня до дверей, и когда я вышел из особняка солнце уже касалось крыш самых высоких зданий. Я поспешил на постоялый двор, стараясь не сбиться с пути. Давалось это нелегко, и пришлось снова потратить несколько денье, спрашивая дорогу. Впрочем, достаточно скоро я обнаружил чертовски заметный ориентир и побежал к постоялому двору со всех ног. Я бежал, потому что увидел поднимающийся над домами дым пожара.

Через несколько минут я был уже у постоялого двора. Тело д’Артаньяна справлялось прекрасно, не успел даже запыхаться. Здание действительно горело, причём, вряд ли пожар можно было потушить. Люди вокруг суетились и кричали, кто-то спешил с ведрами и бочками, но скорее для того, чтобы не дать огню перекинуться на другие здания. Застройка была настолько плотной, что поджигатель — а, очевидно, что это без него не обошлось — был совершенным маньяком. В моей голове что-то никак не хотело складываться, но времени рассуждать не было. Я ворвался в толпу.